Ну и – черт меня дернул за язык! – с внезапной оторопи ляпнула, что могу не только ноги-руки, но и лицо обработать ваксом: минутная процедура… кожа будет, как у младенца… Она взглянула на меня так, что моя жалкая бормотня застряла у меня в глотке, я забыла все слова и по-английски, и по-русски и немедленно засунула свое мнение в задницу."

"А она развернулась к подруге и возобновила прерванную беседу с невозмутимым видом хоф-дамы высочайшего двора. Я сидела, опустив голову, полировала ее ногти и думала: какие же вы все страшные люди! Вы делаете вид, что ничего не происходит, что эта кошмарная волосня на женском лице никого не волнует. Разве что комплименты не отпускаете! На работе, в компании, или где бы там она ни появилась, люди обречены лицезреть ее сатанинскую физиономию. А ведь это уродство можно убрать за одну минуту! Неужели за всю ее жизнь ни один родственник, или подруга, или учитель в школе, или психолог, в конце концов, не решились сказать ей правду?

И пока я про это думала, стараясь, чтобы руки мои были тверды, она беспечно щебетала со своей приятельницей, а та продолжала на нее смотреть, улыбаться, кивать, и поднимать брови, и качать головой, и делать вид, что ничего странного не видит, что так оно и должно быть: козлиная борода на девичьем розовощеком личике…

Знаешь, ночами я довольно много думаю обо всем этом… ну, вообще, о нашем человечьем муравейнике. И у меня подозрение, что этот, там, Великий и Ужасный Гудвин, Создатель миров, в последнее время поскучнел, как избалованный ребенок, и сам уже не знает, чем бы таким новеньким себя занять. Вот придумал последнюю игрушку, эру электроники: миражи, глумящиеся демоны… И – каюк живому человеку: его, как макаронину, втянула в себя утроба мировой Сети, ибо ей, чтобы дуть, надо кушать.

А может, Он, Великий и Ужасный, такого и не хотел или хотел чего-то другого? Может, просто не заладилось у Него с программным обеспечением, системный сбой какой-то случился, и все вдруг неуправляемо ускорилось и страшно усложнилось, и столпилось, сплелось, замелькало, запуталось, заорало-запричитало: информационный взрыв, огненная лава проснувшегося вулкана…

А человек оказался к этому не готов ни физически, ни душевно, ни, тем более, психически. Вселенский гул сорвавшейся стихии обрушился на человека, и тот перестал сопротивляться нашествию на свою душу, перестал собирать остатки мужества и уже не надеется выстоять: дай, думает, оторвусь сейчас по полной, просто доживу эту картинку, досмотрю эту виртуальную жизнь.