Я на всякий случай отступил на пару шагов назад.

– Зима нынче дурацкая, – тут же начала жаловаться Раиса, – снега нет, сыро. Подумала, что вспотею в зимнем пальто, влезла в осеннюю куртку, и вот результат – вся в соплях. Да вы не бойтесь, я не заразная, чужая простуда к человеку не прилипает. Ох уж эти мужчины! На словах они самые крутые, а на деле от женщины, которая разок носом хлюпнула, шарахаются.

Я не стал затевать бессмысленный спор о том, как распространяются болезни, а спросил:

– Вы помните, когда Елизавета вновь принялась за старое?

– У меня мегамозг, – похвасталась Раиса, – а зрение, слух и соображение лучше, чем у всех.

Брякина давно перестала над Горкиными издеваться. Она вообще странно себя вела. В первый год, то есть сразу после пропажи Максимки, кидалась на Марфу, а Ленку бить пыталась. Почему Винкины и Палкины смылись, знаете?

– Брякина начала фекалиями их дома мазать, – ответил я.

– А вот и не так! – азартно воскликнула Раиса. – Лизка сначала дерьмом не пользовалась. Первый месяц после того, как Максимка потерялся, она из избы почти не выходила. Вернее, сначала в больницу попала, потом вернулась и в доме заперлась.

Вроде здоровая, но немая. Да голод не тетка, пришлось ей выйти. Отправилась Елизавета за хлебом, а навстречу, как на грех, Толя Винкин бежит, песенку распевает.

– И вот откуда ты про пение знать можешь? – рассердилась Лена. – Иван Павлович, тетя Раиса у нас фантазерка, вы ее не слушайте…

Иванова наклонила голову."

"– Кто? Я? Фантазерка? Да у кого хочешь спросите, за всю жизнь я ни слова неправды не произнесла! Откуда мне про песенку ведомо? Но ведь я немного позади Толика шла, лично видела, что случилось, меня милиция потом опрашивала.

Елизавета, как мальчика увидела, булыжник с дороги подобрала и накинулась на него – на тропинку повалила, давай каменюкой по голове бить. Что тут делать прикажете? Конечно, я кинулась ребенку на помощь. Короче, дала Лизке кулаком промеж глаз, та и убежала. Я Толика домой к отцу отвела, все рассказала, посоветовала: «Пишите заявление в милицию. Какое бы у кого несчастье ни случилось, нельзя чужих детей лупить». Но Винкины на следующий день просто уехали. У них же квартира в Москве была. А через неделю Палкины смылись. Горкины же остались. Ну и началось! Лизавета около года бесновалась. Ой что творила! Но не пойман не вор. И милиция ей симпатизировала, жалела бабу. А та еще сильнее буянила. Уж и не знаю, чем бы все закончилось, но потом Геннадий Андреевич приехал, вроде его матушка Ирина вызвала. Что муж бывшей жене велел, мне неведомо…

– Да ну? – ехидно спросила Елена. – Я думала, ты при их разговоре тоже присутствовала.

– Нет, – отрезала Раиса. – Никогда не вру, докладываю только то, что сама слышала-наблюдала.