– Разве может стресс длиться тридцать лет? – пробормотал я, вставая. – На мой дилетантский взгляд, Елизавета не совсем нормальна.

– На мой тоже, – согласился Евгений, открывая дверь и выходя на улицу. – Ну и январь! Снега до сих пор нет как нет.

– Еще выпадет, – оптимистично пообещал я, шагая следом.

– Лучше не надо, – вздохнул Протасов. – Дороги в пробках встанут, а у нас шоссейка, которая ведет к церкви, где отец Дионисий служил, непроездной станет. Может, кто до Ведьминого поворота и доберется, но дальше ему все равно придется только пешком топать.

– Ведьмин поворот? – повторил я.

 – Весьма романтично звучит. Откуда взялось это название?

– К Бойску ведут три пути, – пустился в объяснения Евгений. – Одна дорога широкая, отходит от трассы Москва – Минск, соединяя Бойск со скоростной магистралью. Асфальт проложили, когда завод шоколадок заработал, потребовалось доставлять на производство грузы. Второе шоссе построили лет семь-восемь назад, оно идет от города Крупенин и вливается в Бойск со стороны квартала Солнечный. А третье – узкое, старое – было всегда, оно подходит к Бойску неподалеку от церкви, где служил отец Дионисий.

Болтают, что эту дорогу в конце пятидесятых сделали для дома отдыха завода «Стальтяж», что в лесу стоял. Здание древнее, до революции принадлежало купцу какому-то. Потом его превратили в здравницу для пролетариев. Строение до сих пор живо, но не используется. Так вот говорили, будто шоссейку только до той усадьбы протянули, вроде у местной бабки сын был начальник дорожников и они нелегально асфальт до Бойска проложили. А те, кому не повезло в Бойске жить, продолжали пешком от станции семь километров по лесу топать до Маркова и других сел.

– Им не позавидуешь, – согласился я.

– Дорога, которую незаконно протянули, в начале совершенно прямая, – продолжал Евгений, – а потом внезапно делает очень крутой поворот, и в этом месте растет ель, которая по форме напоминает человеческую фигуру с косой в руке. Местные подростки сколько уж лет время от времени веселятся – дерево в старую одежду наряжают. Свои знают и про поворот, и про детские шалости, а случайные люди пугаются. Там раньше часто аварии случались со смертельным исходом. Место-то стремное – с одной стороны глубокий заброшенный карьер, где когда-то глину добывали.

Сейчас этим шоссе очень редко пользуются, дом отдыха давно не работает, а до Бойска намного удобнее по двум новым дорогам добираться. Ну, я пошел.

– Был рад встрече, – вежливо заметил я. – Позвоните потом, расскажите, что случилось. Может, теперь вы сможете принять какие-то меры против Елизаветы? И мне бы хотелось поговорить с Леной Горкиной. В прошлый приезд я не успел побеседовать с ней, потому что внезапно умер Филипп Петрович.