Чисто по-человечески я на стороне Фокина, но по закону он виноват – налетел на гражданку с кулаками, нанес ей увечья, значит, статья мужику светит как минимум за хулиганство. Начальство мне приказало все скандалы гасить. Я заикнулся: «Может, нам все же покопаться в этой истории? Не простая она». И услышал в ответ: «Не тронь дерьмо, не завоняет. Сидоров упал случайно. И делу конец. Нам шум не нужен». Если ослушаюсь, начну собственное расследование, точно не видать мне…

Евгений умолк.

– Повышения, перевода в Москву? – договорил я.

– Да! – с вызовом подтвердил Протасов. – Что плохого в том, что я хочу карьеру сделать? Но и отдать память отца Дионисия на поругание не могу. Теперь мой черед ему помочь – его доброе имя от грязи отмыть…

– Только лучше будет, если этим займусь я, – подхватил я. – Так ведь я уже пытаюсь разобраться. По просьбе Екатерины.

– Это я ее к вам отправил, струсил сам обратиться, – после небольшой паузы признался полицейский. – Сидорова ко мне в слезах пришла: «Помогите, пожалуйста, про папу непотребное болтают». Иван Павлович, я вам помогу всем, чем смогу, но тайно.

– Хорошо, понял, – кивнул я. – Тогда займемся делом. У меня уже появились вопросы. Первый: Максим Брякин, мальчик, который исчез тридцать лет назад.

– Этот-то здесь при чем? – удивился Протасов.

– Знаете историю, случившуюся задолго до вашего появления в Бойске? – спросил я.

Евгений начал намазывать на хлеб масло.

– Когда я отделение принял, мне сразу подробности доложили. Мол, Елизавета Брякина выжила из родных краев семьи Винкиных и Палкиных, а вот с Горкиными никак справиться не может. Марфа, а главное, Елена до сих пор живут в Бойске, что, похоже, доводит молчунью до исступления. Несчастная мать то утихнет, то опять дерьмом им дверь измажет.

– Так вот в чем причина, – протянул я, вспомнив запах, который унюхал, стоя неподалеку от избы Горкиных.

– Несколько раз в году это делает – в день, когда Максим исчез, в его именины, в дату, когда мальчика признали умершим, – уточнил Евгений.

– Елизавета уверена, что Винкин, Палкин и Горкина причастны к исчезновению ее сына? – спросил я.

– Да, – кивнул Протасов. – Давайте расскажу, как дело обстояло. Я его внимательно изучил, хотел знать, как себя вести с Брякиной.

Глава 16

Отцом Максима был Геннадий Андреевич Брякин, очень обеспеченный человек, собиратель картин. Свои немалые средства он заработал оформлением клубов, Дворцов культуры, а еще дизайном интерьеров.

Основная масса советских людей, получив от государства маленькую квартирку, была счастлива поставить в ней «стенку» импортного производства, повесить на стену ковер и купить в кухню «уголок» – полукруглый диванчик, стол и две табуретки.