– Котик мой! – взвизгнула Кока. – Как ты вырос!

– И постарел, – икнула Люка.

– Отста… от… ста… ста… отстаньте от мальчика, гидры имп… импер… имериализма, – с трудом выговорила Зюка. – Пристали к ребенку! Иди к тете, Ванечка… Ну да, ты уже совсем не молод. А вы что, состаренных детей никогда не видели? Жабы!

– За жабу ответишь! – взвизгнула Кока и швырнула в подружку яблоко.

Фрукт угодил Зюке прямехонько в лоб, она молча свалилась со стула. Я живо наклонился над поверженной дамой. Та, распространяя резкий запах спиртного, уже храпела аки сапожник, перебравший спотыкача на Пасху. Я выпрямился и сделал шаг в сторону.

– Вау! – взвизгнула маменька. – Давно мечтала ей в рыло засандалить, ты меня опередила.

Когда Николетта вымолвила сию фразу, я как раз собирался опуститься на стул и чуть было не сел мимо. «В рыло засандалить»? Знаю, конечно, что госпожа Адилье живет на свете немало лет, побывала в разных переделках, владеет всем многообразием лексики великого и могучего русского языка. Но до сих пор маменька никогда не произносила бранных и жаргонных слов, потому что свято уверена: они удел простонародья, к которому она ни малейшего отношения не имеет. И вдруг «в рыло засандалить»?

– Девочки, не ссорьтесь, – попросил Фред, сидевший во главе стола. – Боря, сунь Зюке под голову подушку, да плед на нее кинь, а то еще простудится.

– Вава! Ты зачем пришел? – заголосила матушка.

Хороший вопрос, если учесть, что компания расположилась у меня дома.

– У нас праздник, – продолжала Николетта, – а ты своим видом его, как всегда, портишь. Ступай отсюда!

Я молча поманил Бориса, который стоял в кухонной зоне, мы вместе пошли в мой кабинет.

– Что происходит? – спросил я, усаживаясь на диван.

Помощник развел руками:

– Сам не знаю.

– Зачем вы в мое отсутствие впустили в дом посторонних людей? – продолжал я.

– Не открывал им дверь! – воскликнул секретарь.

– Сомнительно, что дамы, чей совокупный возраст почти тысяча лет, смогли влезть по веревке в окно, – не выдержал я.

Борис прижал руки к груди.

– Когда вы уехали, я накормил завтраком Фреда с Алевтиной, и они ушли. Потом прибрал в квартире, взял Демьянку и повез ее к ветеринару. Около шести вернулся, открыл дверь, а тут… дым коромыслом. Ума не приложу, как они сюда попали. Фред варит жженку, присутствующие ее поглощают в немереном количестве.

– Надо их выставить, – разозлился я.

– Я пытался, но ведь не уходят, – пригорюнился Борис. – Не звать же полицию!

– «Таганка! Все ночи, полные огня! – запел в гостиной приятный баритон. – Таганка! Зачем сгубила ты меня!»

– «Я твой бессменный арестант…»[5] – подхватили женские голоса.

Не веря своим ушам, я поспешил назад к непрошеным гостям. Честная компания сидела за столом.