На моей памяти в церковь он не ходил, крест не носил. Но один раз у нас случился разговор. Мы ехали в электричке, и в вагон вошел монах, прося подаяние на строительство храма. Приближается к нам, протягивает кружку и вполголоса произносит какую-то молитву. Никита вдруг разозлился и как рявкнет: «Пошел вон, мошенник! Сначала хоть бы один псалом нормально выучил, может, тебе кто и поверил бы». Дядька удрал, а я спросила: «Что такое псалом?» Кит мрачно пояснил: «Песнь хвалебного характера, с которой поклоняются Богу. Сто пятьдесят псалмов составляют Псалтирь. Многие из них, например пятидесятый «Помилуй мя, Боже…», девяностый, который имеет особую силу, двадцать шестой «Господь – просвещение мое и Спаситель мой, кого убоюсь!» написал царь Давид».

Вот уж я удивилась! Пристала тут же к нему с вопросами, откуда столько про религию знает. Он сначала молчал, потом сказал: «Папа и мама мои верили в Господа, церковь посещали, отец в алтаре прислуживал, а я в хоре пел. Потом мои родители, сразу оба, погибли. И я понял: Бога нет, поэтому в храм теперь ни ногой. Все, больше на эту тему не говорим, отстань. И не рассказывай ничего нашим, они о моем детстве не знают».

Лисонька поправила бейсболку."

"– Когда я голос Никиты узнала, мне очень встретиться с ним захотелось. Почему? У меня нет объяснения. Прямо будто тянул кто-то к Слонову, и сопротивляться зову не было сил. Неделю я с собой боролась, потом сдалась. Я решила с ним встретиться, узнала, что тот музыкальный коллектив приехал из Бойска, и поехала в городок. Нашла дом священника, постучала. Открыла женщина в возрасте, около нее вертелась девочка лет пяти-шести. Я не успела спросить, можно ли поговорить с отцом Дионисием, как малышка сообщила: «Папа всенощную служит, ступайте в храм».

Старуха сделала ей замечание, велела идти в свою комнату, но повторила мне слова ребенка: «Отец Дионисий в церкви. Если желаете с ним побеседовать, запишитесь на свечном ящике. Батюшка очень занят, прихожан много». Я в еще большем недоумении направилась в церквушку. Вокруг нее леса громоздились, ремонт шел. Вообще-то я не верю в доброго дедушку на небесах, но вошла внутрь и села на скамейку у входа. Не заметить меня было невозможно. Служба закончилась, прихожане ушли, через какое-то время появился священник, и бабулька, которая свечами торговала, к нему кинулась: «Батюшка, вас женщина ждет, не из наших. Не хочет на беседу записаться, но и не уходит». Слон меня пока не видел, но громко сказал: «Значит, какая-то большая нужда у нее, раз пришла». И подошел к скамейке. Я встала. Никита на меня молча смотрел. Старуха шепнула: «Благословения проси». А я, во-первых, не знаю, как это делается, во-вторых, смешно мне было к Слону как к батюшке обращаться. Пауза затянулась.