Никогда не забуду выражения ее лица, когда бабушка вынула свой паспорт и пассажирка увидела, что та, кого она согнала с места, отпраздновала восьмидесятилетие. Но на одной генетике не уедешь. Занятия в фитнесе четыре раза в неделю, массаж, разные хитрые процедуры с лицом. Я не жалею денег на всякие лазеры, езжу в Швейцарию, в клинику, где делают безоперационные подтяжки, из хирургических вмешательств была только блефаропластика. Плюс правильный цвет волос, хороший парикмахер, дорогая одежда. Благодаря фигуре я спокойно ношу мини-юбки. Мяса уже сто лет не ела, пирожных тоже.

Мой девиз: если хочешь оставаться молодой и красивой, работай изо всех сил. А еще кое-какие мелкие ухищрения. Сейчас это бейсболка, самый модный в нынешнем сезоне аксессуар. Ее козырек затемняет лицо, да и свет в гостиной не ярок. Добавьте сюда кокетливую манеру речи, свойственную молодым и начисто отсутствующую у пенсионерок. И, вуаля, мне двадцать пять лет.

– Результат впечатляющий! – восхитился я.

– Главное не то, что удалось сохранить внешность, гораздо важнее сберечь то, что внутри, – продолжала Людмила. – А ментально мне нет тридцати.

Хорошо хоть, что глупая Лошадь прочь ускакала, она мне давно нравиться перестала. Вместо коняшки появилась Лисонька. Но гадкая Лошадь из нее порой вылезает. Вот такой преферанс получается.

– Людмила Олеговна… – начал я.

Хозяйка кокетливо улыбнулась.

– Э, нет, так не пойдет. Я Лисонька, а вы Ванечка.

– Лисонька, вы сказали, что когда-то любили Никиту Слонова, – заново начал я. – Какое отношение фронтмен группы «Ронди Кар» имеет ко всей этой истории?

Грибанова села к столу.

– Еще чайку?

– Спасибо, лучше просто поговорим, – предложил я.

Людмила заправила за ухо прядь волос.

– Мои родители считались элитой общества – блестящие врачи с обширной, незаконной в СССР частной клиентурой. Материальное положение семьи радовало. Понятное дело, дочь должна была продолжить династию. Но я не ощущала ни малейшего желания возиться с больными людьми. Меня интересовали мальчики. С двенадцати лет только о них и думала. Правда, в школе всегда получала пятерки, имела прекрасную память. А еще директриса и вся ее семья лечились у моих родителей.

Вас не удивляет, что ученица Грибанова получила золотую медаль?"

"– Нет, – улыбнулся я. – Да только полную идиотку и лентяйку отличницей никто не сделает, из благодарности можно тройки вместо двоек натянуть.

– Спасибо за моральную поддержку, но дело обстояло иначе. Когда мне исполнилось четырнадцать, наша домработница Вера серьезно заболела. Она была практически членом семьи, никто Веру из-за недуга увольнять не собирался, родители устроили ее в лучшую клинику. Но без помощи-то по дому не обойтись.