– Тяжело было?

– Да, прилично. Думал, не дойдем. Леера постоянно обледеневали. Волны через всю палубу катались, Васильева чуть за борт не смыло, когда он лед сбивал. Лома мы лишились, на дно он ушел.

Подойдя к бронещелям, я выглянул наружу, щурясь от холодного ветра, бившего в глаза. Судя по расступавшейся темноте, было утро. В видимости были только небольшой городок, сухой док, где стоял боевой корабль, эсминец, если мне не изменяли глаза, да причал, у которого стояли две подлодки, и везде снег и лед. Только акватория порта была более-менее чиста, и виднелась черная вода.

Хотя лед был, мы изредка толкали носом небольшие льдины.

– Вон то пустое место – наша стоянка, на нее и встанем.

Когда мы подходили к причалу – опознание было открытой волной, поэтому нас ждали – катер был пришвартован, и мы покинули сторожевик. Дождавшись, когда Скворцов доложится контр-адмиралу, стоявшему в толпе свиты, я вышел вперед и, кинув руку к виску, представился:

– Генерал-майор Демин, начальник первого отдела Наркомата точечных наук. Мне как можно быстрее нужна связь с Москвой.

Надо отдать должное морякам: несмотря на удивление, они быстро обеспечили меня связью, хотя особист и крутился рядом, но хоть и устаревшее, удостоверение-пропуск пока играло в мою пользу.

Дальше прошло штатно, когда на той стороне поверили, что я – это я, то меня тут же переключили на Серегу, который, быстро разобравшись, где я, велел там и ожидать. Главный особист базы, получив от Гоголева приказ охранять меня и моряков Скворцова как зеницу ока в полной изоляции, поместил нас в служебной гостинице и для охраны пригнал комендантский взвод.

Наш катер тоже взяли под охрану. Но я, пользуясь своим званием, продавил приказ достать из трюма ящики с промёрзшими фруктами с Кубы для экипажей кораблей и субмарин в превентивных целях и во избежание цинги и выделить часть детям на базе.

Скворцов рассказал об этих проблемах, поэтому мы набили трюм тропическими фруктами. Также из трюма были подняты два снарядных ящика со слитками золота. Мы их взяли как вещественные доказательства. Их приняли под расписку и убрали под охрану."

"После нашего прибытия поднялся шторм, и база оказалась фактически изолирована, что позволило мне три следующих дня составлять рапорт о своих приключениях, благо местный особист, майор Рогов, щедро одарил меня своими запасами бумаги, подшивая все потом в папки.

Сам он мои рапорты не читал, но хранил в своем личном сейфе. Ночевал он в соседней комнате, стараясь не спускать с меня глаз.

Наконец, на пятый день, когда появилась летная погода, на небольшой очищенной площадке сел турбовинтовой самолет на лыжном шасси, а буквально через сорок минут меня без предупреждения выдернули из-за стола – я обедал – и начали обнимать.