Всего я спас тридцать четыре человека, но трое, к сожалению, так и остались в отсеках субмарины.

Капитан сразу принял меня за своего, он знал о других мирах, хотя это и секретная информация. Рассказал ему тот самый бессознательный радист, который был из моего мира. Как я понял, он ранее служил подводником, вот и здесь пошел по той же стезе.

Когда мы прибыли на остров и встали на якорь, я собрал всех офицеров, их было трое. Сам капитан-лейтенант, командир подводной лодки типа «Малютка». Его зам, старший лейтенант Макаров, также он командовал штурманской командой, и младший лейтенант Краковский, командовал электромеханическим отсеком.

Командир торпедного отсека младший лейтенант Баранов, также бывший комсоргом лодки, погиб в торпедном отсеке во время попадания авиабомбы. Без шуток, бомба пробила корпус, но не взорвалась, хотя осколками разлетающейся обшивки убила и травмировала многих. Тогда из торпедного успели выскочить четверо матросов, прихватив раненого Чурикова, и задраили переборку до затопления.

Баранов и Краковский были из одного училища, получили назначение на одну базу подводных лодок и на одну и ту же «Малютку».

Друзьями, как я понял, они не были, но приятельствовали.

Когда Скворцов объяснил мне, что они делали у берегов Норвегии, я даже как-то разочарованно вздохнул. В моих представлениях, они ожидали у берега выхода транспорта и потом атаковали его, потопив, но оказалось все проще. Рядовой рейд по высадке разведгруппы. Высадить высадили, но, видимо, их засекли при отходе (высадка была утром, так как их ожидал связник).

Едва берег скрылся из видимости, как на них налетела тройка немецких штурмовиков. На первом же заходе они и получили бомбу в отсек, отчего не смогли уйти на глубину. Тогда же была повреждена шифровальная аппаратура и получили травмы разной степени тяжести многие подводники. Как они держались на плаву почти пятнадцать минут, да еще умудряясь отстреливаться из ручного пулемета до моего появления, не знаю, тут, видимо, сыграла роль высокая выучка, однако они смогли дождаться меня, хотя все в экипаже поняли, что это был их последний рейд, поэтому мое сообщение по рации было встречено воплями радости. Тогда появилась надежда.

Потом, со слов Скворцова, подошел катер незнакомой конструкции, но со своим родным флагом, который просто не мог тут быть по простой причине – по особенностям конструкции катер не предназначался для подобных вод.

Дальше последовала процедура спасения, при которой почти все моряки промокли, и дальнейший уход в другой мир.