Да, знаю, психушка по мне плачет. Хотя, говорят, психи как раз считают себя нормальными. Но я, может, и тут отличилась! А что? Исключение, так сказать, из правил.

Звонок в дверь вырвал меня из философских размышлений.

Посмотрев в глазок, тихо помянула нелегкую. Не, ну а что еще могло принести бывшего под дверь моей квартиры в шесть утра?

– Маш, открой, – услышала я негромкий голос Федора.

Вот же ж… мент! Нюхом чует, что я рядом!

Сняла цепочку – яркий атрибут бабулиной паранойи, – и нехотя открыла дверь.

– Чего не спишь в такую рань? – последовал логичный вопрос, и мой бывший протиснулся в коридор, сразу занимая собой все свободное пространство.

– А ты? – подвинувшись, взглянула на свою первую любовь.

Небритый, уставший, в привычной косухе, накинутой поверх формы.

– С дежурства, – коротко ответил Федька, жадно разглядывая меня потемневшими глазами.

Остынь, милый. Тебе тут ничего не светит. Хотя, не спорю, вид соблазнительный – ночнушка из прозрачного белого хлопка не скрывает ни тонкие стринги, ни призывно торчащую грудь.

Я заглянула в ванную, накинула халат и плотно стянула его на талии. Не хватало еще, чтобы Федор мой вид за приглашение принял!

– Чаем угостишь?"

"Бывший продолжал рассматривать меня так, словно на мне вообще ничего из одежды не было.

– Ну, проходи, Винни-Пух, – усмехнулась я и направилась на кухню.

– А с чего это Винни Пух? – удивился Федька. – С каких таких пор?

– Так с тех самых, как по утрам по гостям ходить повадился, – доставая чашки, ответила я. – Бутерброды будешь?

Вопрос не был праздным. Поесть Федор любил, особенно, после ночных дежурств, и я прекрасно знала, что сейчас он готов проглотить все, что угодно.

– А посерьезнее ничего нет?

– Борщ есть, котлеты.

– Давай, – обрадовался Федька.

– Федь, – удивленно посмотрела на бывшего.

– Ну, что? – отмахнулся он, усаживаясь за стол. – Я три дня нормально не ел, а от пиццы уже желудок болит!

Не сумев побороть извечную бабью жалость, вернее, глупость, разогрела борщ, добавила сметану и поставила перед Федором тарелку.

– Котлеты тоже грей, – довольно улыбнувшись, бывший муж погрузил ложку в наваристый бульон. – И салатик какой-нибудь сделай, ладно, Маш?

Не, нормально, да?

– Федь, а ты ничего не путаешь? Мы с тобой, вообще-то, разводимся.

– Об этом мы с тобой позже обязательно поговорим. А сейчас тебе что, сложно уставшего и голодного мужика накормить? Маш, ты же собак бездомных кормишь, неужели я хуже?

Федор жалобно посмотрел на меня, и я махнула рукой.

– Ешь… кобель… Откуда ты только взялся, на мою голову?

Я поставила на плиту сковородку с котлетами, достала из холодильника овощи для салата и принялась строгать любимый Федькин «греческий».

– Маш…

– Что?

– Ты долго еще дуться будешь?

– Федь, ты голодный?

– Да.