Но чисто на автомате вот сказала и – как-то все удивительно вдруг сложилось. И непомерный пафос в голосе эльфа тоже… был как-то подозрителен.

– К Брюнгильде таскался? – все больше распалялся Павиан. – Просил ее литографию оттиснуть? Да ты бредишь, дриада, либо белены объелась! Я библиотеку за километр обхожу, если ты не знала!

Его пламенная речь требовала некоторых уточнений. Брюнгильда Брюн была библиотекаршей по роду своей деятельности и нагессой по роду. Мне ее видеть не приходилось ни разу, ибо я, откровенно скажем, не любительница библиотек и вообще книжек. Сколько бедных деревьев на них пускают – это ж жуть, что такое!

Из горьких сетований Павиана я знала, что Брюнгильда влюблена в него самой что ни на есть чистой, светлой и самоотверженной любовью.

Раньше она даже преследовала его, и (это я уже слышала от девочек с моего курса) как-то даже похитила, опутав всеми своими кольцами. Чем закончилось это вынужденное свидание, Павиан делиться не спешил, но библиотеки боялся, как огня.

Единственное, что во все это как-то не вписывалось, это литография. При чем здесь эта карикатура и библиотека?

– При том! – буркнул обиженный комендант, но потом все-таки соизволил объяснить.

– Вот этот листочек, который ты держишь в руках, называется литография – оттиск магии на металлической бумаге. Сделан при помощи специального аппарата – литографа. Что-то вроде рисунка… В общем, очень устарелая штука, такими уже никто не пользуется, современные достижения магии позволяют переносить картинку прямо на лист бумаги. Или можно просто заказать у художественных магов акварель, партрет или что там тебе надо. Литографы – пережиток прошлого. И один такой как раз стоит в библиотеке, прямо со дня основания, по-моему… Брюнгильда его обожает, и два раза на дню стирает с него пыль. Не знаю, почему Готени не избавится, от этого динозавра несчастного. Так же как и от Брюнгильды, прибери ее Повелитель Природы в свой чертог… Она ж древняя, как не знаю, кто! Основание академии должна помнить, по-любому. А я – вечно молодой! Разве она мне пара?

Далее эльф пустился в призывание таких кар на голову несчастной нагесса, что мне ее жалко сделалось. И еще и пришлось извиняться за свои «гнусные», «порочащие», «мерзкие» и «подлые» подозрения.

В ходе принятия этих извинений Павиан зашел как-то совсем далеко. Немного опомнившись, я обнаружила себя сидящей у эльфа на коленях.

Эм… Что? Как?! Я вообще-то порядочная фэссарина, а не…

Какая-то другая Хэллия (вовсе не я!) кормила эльфа пирожными прямо с рук, а он, довольно скалясь и подмигивая прекрасными бесстыжими глазами, облизывал крем прямо с ее пальцев.

Так! Стоп! Что вообще происходит? Что-то вот вообще не то! Мы про литографию разговаривали, про Брюнгильду. Что-то меня заинтересовало.