Мамонт тормозит резко, будто вкопанный. Колонна сзади срывается с шага, перекатывается волной остановки. Шестилапки скрипят когтями по камням, охотники оборачиваются, вытягивают шеи, глядя на меня и на замершего ушкоширя.

Айра с Буром подъезжают ближе, переглядываются, и Бур хмурится:

— Чего это мы встали?

Плавно спрыгиваю с Мохнатыча, стряхивая с себя дорожную пыль:

— Звери на подходе.

Бур тут же косится на своих менталистов. Трое что-то перешёптываются, потом синхронно пожимают плечами, мол, пусто.

— Наши никого не засекли, — докладывает Бур с недовольным прищуром.

Усмехаюсь, разводя руками:

— Ну так у ваших менталистов поводок короче. Звери ещё километрах в сорока.

Бур качает головой, будто всё ещё сомневается:

— Ты так далеко видишь…

Айра пожимает плечами и спокойно добавляет:

— Конунг — Грандмастер. Тут удивляться нечему.

— Времени хватит подготовиться, — говорю, оглядываясь на колонну.

Айра кивает и тут же раздаёт команды. Слово за слово, и по цепочке начинается движение. Колонна оживает: охотники слезают с шестилапок, распаковывают копья, натягивают тетивы, проверяют магические сети, кто-то уже расчехляет громобои.

Минут через десять из-за леса доносится треск. Потом шорох, птичий клекот, низкий и хриплый, как будто кто-то там голос сорвал. Тут же Бур передает доклад от своих менталистов:

— Двести. Ровно двести Кровавых цесарок. Будем убивать.

— Нет, не будем, — качаю головой. — Пожалуй, я их подчиню.

— Двести цесарок⁈ — Бур аж глаза выпучивает. — Ты, должно быть, шутишь⁈

— Готовьте сети и загон, — вместо ответа кидаю Айре, и та сразу отзывается кивком, уже командует дальше.

Когда речь заходит о мясе, шутить я не люблю.

Ну… разве что чуть-чуть. Так, для настроения.

Глава 13

— Конунг, двести — слишком много, — возражает Бур. — Наши менталисты больше сорока не удержат. Перегреются.

— И не надо, — отмахиваюсь — Пусть отдыхают. Я сам возьму всех.

Бур косится на меня с откровенным недоверием, хмыкает, как будто я только что объявил, что собираюсь выпить океан:

— Всю стаю? Цесарки сложно управляемые. Это же невозможно.

Пожимаю плечами:

— Нет, вполне возможно. Живые цесарки лучше мёртвых, принцесса?

Айра сразу отзывается, с тревогой глядя на горизонт, где уже шумит лесная кромка:

— Однозначно, конунг.

Если их взять живыми, можно будет разводить. Мясо, яйца… польза.

Бур по-прежнему хмур, но уже без прежнего сарказма:

— И что нам делать?

— Конунг уж всё сказал, — влезает Светка вдруг, но сейчас даже по делу. — Загон ставьте и ждите птичек. Или для вас это слишком сложная задача? — упирает она руки в бока и с вызовом смотрит на огромного шакхара.

Бур теряет дар речи, а я усмехаюсь. Бывшая Соколова всё по делу сказала, мне добавить нечего.