Теоретически я должен был бы сам явиться к князю, с поклоном, с уважением, раз уж на его земли прибыл. Но у меня здесь живет мама. А мама важнее любого Великопермского. Потому к ней первым делом и приехал.

Киваю, разворачиваюсь к Айре:

— Принцесса, надеюсь, вы не возражаете, если мы ненадолго заедем? Лучше с князем лишний раз не ссориться. Всё-таки это его земли.

Айра улыбается:

— Конечно, не возражаю, конунг, раз вам так хочется.

Поворачиваюсь обратно к представителю:

— Мы ненадолго, уважаемый. Час, не больше.

Тот тут же цедит с притворной вежливостью, но через зубы:

— При всём уважении, Данила Степанович, вас не приглашали. Только принцессу.

— Оу, вот как, — протягиваю, усмехнувшись. Очень глупо со стороны Великопермского звать мою гостью без меня. — Принцесса, в таком случае, я бы на вашем месте отказался.

— Что⁈ — вскидывается представитель, аж покраснел. — Данила Степанович, вы себе лишнего позволяете!

— Всего лишь забочусь о безопасности своей гостьи, — спокойно развожу руками. — Если принцесса поедет без меня, как тогда я смогу гарантировать её защиту?

— Решать, с кем ехать, не вам…!

И тут Айра, ровно, без малейшего сомнения, говорит:

— Я без конунга Данилы не поеду. Точка.

Представитель на миг завис, потом раскрыл рот, чтобы возразить, но, окинув взглядом шакхаров, моих жён и спокойно стоящего Степана, быстро передумал. Умный.

— Как угодно, Ваше Высочество, — натянутым голосом произносит он. — Данила Степанович, прошу вас…

Как быстро сдался. Великопермский после такого точно будет в восторге. Ну да, тем хуже Его Сиятельству.

Глава 10

Раз уж моему визиту у князя рады так себе, жен брать не стал. Нечего им настроение портить, таская по гостям, где на нас и без того через зубы улыбаются. Пусть лучше отдыхают.

Машина несётся по трассе. Айра устроилась рядом на заднем сиденьи, она еще перед вылетом в Будовск переоделась в плотный походный костюм из грубой кожи, обтягивающий фигуру как влитой. А фигура у принцессы Шакхарии, надо заметить, потрясающая.

По дороге к Великопермскому время зря не теряю. Развлекаюсь. Хлестакову уже досталось, очередь второго Семибоярина. Через Ломтика забрасываю Георгию Георгиевичу Шереметьеву в ванну пару уисоссиков. Чисто для поднятия настроения. Пусть побулькают с ним, чтобы жизнь мёдом не казалась. Эти тварюшки спреев не боятся, а амбре от них такое, что штукатурка сыплется. Пусть боярин подавится ароматами, глядишь — скромнее станет. А потом, может, и что повеселее для него придумаю. Тут уж фантазии мне не занимать.

Крики боярина отслеживаю краем зрения — чисто фоном, пока подъезжаем к резиденции Великопермского. Надо признать, к приезду Айры князь подготовился на совесть.