В следующий миг Бер сбрасывает звериный облик, вновь обретая человеческую форму. Его руки крепко сжимают Зелины ладони, и они, не говоря ни слова, крепко обнимаются.

Я закрываю глаза, сосредотачиваюсь, пуская процесс глубже. Надо быстрее заканчивать с этой ордой и бежать помогать Светке. А потом еще и в Церковь венчаться…."

"Триста альвов, заражённых монашеским вирусом и теперь еще бактерией Миража, начинают трансформироваться.

Чёрная, словно смола, эбонитовая чешуя покрывает их от головы до ног, шипы вырастают вдоль позвоночника, на головах растут ветвистые рога. Глаза вспыхивают демоническим свечением.

Самым крупным среди них становится Феанор. Воитель возвышается над всеми, его тело больше, мощнее, магма внутри горит жарче, но теперь пульсирует сквозь эбонитовую шкуру. Будь здесь моя теща Алира, она бы в обморок упала — вокруг ведь сотни эбонитовых клонов ее любовника Мефистофеля.

Я чувствую, как меняюсь сам, рога прорываются сквозь кожу, когти удлиняются, мышцы наливаются звериной силой.

Мир становится резче, запах крови в воздухе острее. Эбониту пора эбануть!

Я поднимаю руку и резко командую по мыслеречи:

— В атаку, мои подданные!

Триста закованных в эбонитовую броню альвов-демонов несутся вперёд.

Их тела мчатся с нечеловеческой скоростью, когти свирепо вырываются вперёд, светящиеся рога вспыхивают в темноте, как маяки смерти.

Феанор первым врезается в строй гулей, его огромная фигура разрезает врагов, когти разрывают их, оставляя кровавый след.

Альвы врезаются в орду, как раскалённый клин, продавливая её, прорезая строй врагов, как нож сквозь масло.

Гули не успевают разбежаться. Не успевают понять, что их убивает.

Я наблюдаю за хаосом боя, выдохнув, и невольно бормочу:

— Блин… Главное, успеть на свадьбу!

А затем срываюсь с места, бросаясь вперёд, следом за альвами.

* * *Ставка Семибоярщины, Междуречье

В командном пункте пахнет дымом, разогретым металлом и терпким потом штабных офицеров, принимающих разведданные.

Годунов раздражённо зовёт адъютанта.

— Ну что там? Какая обстановка у Филиновых?

Адъютант появляется мгновенно, но его вид оставляет желать лучшего — лицо бледное, лоб мокрый от пота, в глазах неуверенность и откровенный страх. Он нервно сжимает в руках карту, словно она могла его защитить.

— Ваше Сиятельство, орда напала на Стрёмено, — его голос слегка дрожит, но он старается говорить ровно. — Граф Данила лично встретил её…

Годунов хмурится.

— Лично? Но это же хорошо! И что дальше? Он мертв?

Адъютант нервно сглатывает, взгляд метается между офицерами, но понимая, что уклониться от доклада не получится, выдавливает из себя:

— Боюсь, нет.