— Как мой отец мог «пасть, как герой»⁈ Он собирался прикончить дуру Айру, а заодно и этого конунга тавров! Таков был план! Когда-нибудь мы и до суки-королевы добрались бы!

Он меряет шагами свою резиденцию — массивный зал, украшенный знаками его рода. Генеральский сын ходит взад-вперёд, сапоги гулко ударяются о пол, а пальцы судорожно сжимаются в кулаки. Гнев кипит, требует выхода.

Старший адъютант едва заметно вздрагивает, но стойко выдерживает взгляд своего нового господина.

— Господин Дозр, ваш отец сражался, как лев, как истинный воин, — словно бы заученным тоном произносит он.

 — Айра заняла его место, когда он пал под наплывом тварей, защищая деревню.

Дозр замирает.

— Что за хрень⁈ — взрывается он, отступая на шаг, будто отказываясь принимать сказанное. Его рука сжимается в кулак. — Ты в своем уме⁈ Отец не был идиотом, чтобы сражаться ради кого-то! И тем более погибать!

Он резко разворачивается, взгляд метается к шакхару-менталисту, стоящему чуть в стороне.

— Если бы не яд, который я получил на охоте… — Дозр говорит уже тише, но голос всё ещё дрожит от сдерживаемого гнева.

 — Я был бы там, на главном наплыве, вместе с отцом. И покончил бы с этой шавкой Айрой.

С этими словами он шагает к менталисту и резко тычет пальцем в воздух перед его лицом.

— Конунг Данила тоже менталист. Он мог бы перепрограммировать этих придурков! — Дозр указывает в сторону старшего адъютанта. — И заставить их нести эту чушь про героическую смерть! Что скажешь⁈

Менталист приподнимает брови.

— Неужели вы думаете, сир, что он мог перепрограммировать всех адъютантов вашего отца? — в его голосе скользит нотка сомнения.

 — Щиты ведь стоят нетронутыми. Я заглядывал под них. Воспоминания у всех адъютантов сходятся… правда, есть нюансы.

Дозр прищуривается, его ноздри раздуваются.

— Какие нюансы? — цедит он, будто готовый вцепиться в любую деталь, подтверждающую его подозрения.

Менталист чуть склоняет голову:

— Оригинальные воспоминания всегда можно отличить от внушённых. Воспоминание о том, что ваш отец пал под натиском зверей… оно носит признаки внешнего вмешательства.

Но вот в чём дело: вряд ли конунг Данила смог бы перепрограммировать всех троих адъютантов, не взламывая их ментальные щиты. Щиты ведь стоят нетронутыми… — повторяет он прежний довод.

— Щиты можно поставить заново, идиот! — отрезает Дозр, глядя прямо в глаза менталисту. Генеральский сын медленно выдыхает. Вот она — зацепка! Конунг Данила всё-таки переписал мозги этим дебилам.

— Это точно Данила. Он — грёбаный менталист, да еще к тому же Грандмастер.