Если кому-то этого всегда будет достаточно для счастья, то для меня – нет… Только не для человека той профессии, где потерянное время практики, тоже самое, что скамья запасных. Ведь существует большая вероятность, что, в конце концов, я просто выйду из игры…

Вот под давлением этой паники и сложившейся обстановки между мной и Абелем я и начала обзванивать больницы Финикса. Мне нужно было найти успокоение. Найти крючок, за который я смогла бы зацепиться и не утонуть окончательно! Все, что угодно, только бы не сидеть в ожидании вечера, чтобы провести короткое время за ужином рядом с ним, но в угнетающем молчании.

Да, Кристиан был еще маленьким, но в больнице существовали ясли для детей сотрудников. Я могла бы начать с щадящего графика, чтобы наверстать упущенное и показать свои амбиции! К тому же в Стоктоне я была ценным кадром и была вероятность, что администрация пойдет мне навстречу.

Но и здесь судьба решила не облегчать мне задачи…

Мне позвонили, когда Кристиан спал, а я вытирала пыль в зале. Незнакомый номер высветился на дисплее, но я не думая приняла вызов. Когда же разговор был окончен, я положила телефон на тумбочку, глядя немигающим взглядом в одну точку.

Мне отказали. Вежливо и обосновано. Это была уже третья попытка попасть в кадры медперсонала и, хотя я ожидала, что мало шансов на успех, именно этот звонок стал последней каплей для моей нервной системы. Потому что где-то внутри я надеялась. И я не была готова к тому, что даже в этом меня настигнет неудача.

Каждая мышца в теле натянулась струной, сгруппировалась. Я схватилась за края тумбочки и сжала зубы изо всех сил, чтобы не вырвался из груди вопль. Глаза наполнились болезненными слезами, по венам понеслось отравляющее чувство отчаяния, злости и я начала просто сотрясать тяжеловесную мебель, чтобы выплеснуть нахлынувшие эмоции. Это было неуправляемое состояние. Слишком долго копилось все внутри…

Под силой моих рук тумбочка рухнула на пол, вместе со всем, что было на ней, но мне этого оказалось мало. Я начала бить руками по стене, с яростными стонами, чувствуя облегчение от того, что испытываю тупую боль. Только стена под моими ударами в какой-то момент треснула и со звоном посыпалась на пол. И тогда я очнулась. Потому что поняла, что разбила зеркало. Своими руками, которые в свою очередь, теперь тоже были разбиты в кровь.

Губы затряслись от плача, когда я отступила от стены и устремила взгляд на красные дорожки, что сочились из порезов на ладонях. Отлично, Элия… Ты повредила самую важную часть тела, которая только может быть у хирурга!

Издав досадный вой, я упала на колени и начала тихо плакать, глядя как пропитываются кровью мои светлые штаны. А потом что-то заставило меня поднять глаза и всхлипы резко оборвались.