Дождавшись, пока я сяду, она сообщила, задержав на мне напряженный взгляд:"

"– Он подрался, Элия.

Я нахмурилась, пытаясь правильно воспринять эту информацию. Вроде бы ничего такого сверхъестественного, ведь мальчики уже дерутся в таком возрасте, к тому же на Максе я не заметила никаких побоев. Но мне очень не нравился натянутый голос Клэр.

– Ну, такое бывает… – пожала я плечами, пытаясь разрядить атмосферу. – Ты не воспринимай это так близко. Мало ли что они не поделили?

– Боюсь, это не тот случай, – возразила она как можно мягче. – Он не просто подрался, Элия, он разбил мальчику лицо! Накинулся на него – Макса еле оттянули!

Внутри меня раскатилась жгучая волна.

– Твою мать… – выдохнула я, прикрыв глаза и опустив голову.

В голове роем собирались мысли, рисуя яркие, мучительные для сердца картины. Такая жестокость была настолько нетипична для Макса, что это ввело меня в паническую растерянность. Ком подобрался к горлу. Тот самый, когда тяжесть вины за воспитание сжимает в тисках твое сердце. Как я пропустила этот момент? Как недоглядела? В этой суете я думала только о своих проблемах, не замечая, как меняется мой сын!

Я поднялась резко. Мне хотелось как можно скорее поговорить с Максом. Все выяснить, сгладить боль в сердце.

– Нет, подожди, – преградила мне дорогу Клэр. – Не надо ругать его. Ты сейчас на взводе!

Я смерила девушку колким взглядом. Что-то неприятное колыхнулось в глубине. Ревность? От мысли, что она лучше понимает моего сына?

Да, я знала, что Клэр квалифицированный психолог. Но она слишком плохо знала меня, чтобы делать такие выводы!

– Я не собиралась ругать его, – сдержанно сообщила я и, положив руку девушке на плечо, заставила себя терпеливо улыбнуться. – Не переживай. Я знаю, что делаю!

В глазах Клэр читалось сомнение, но чувствуя мой напор, она больше не стала мне препятствовать. От греха подальше.

* * *Макс сидел на кухне и не спеша уплетал приготовленную Идой запеченную картошку с сыром. Так спокоен и задумчив, что даже не по себе. Будто это вовсе не ребенок сидит, а взрослый человек.

Я села рядом и уставилась в плазму, что висела на стене, где сейчас мелькали какие-то мультики. Терпеливо дождалась, пока Макс наестся, и молча убрала тарелку. Он не спешил выходить из-за стола, и хотя старался делать вид, что смотрит мультики, я поняла – ему самому нужно выговориться.

Я снова присела рядом и, легким движением убрав светлую челку со лба сына, участливо произнесла:

– Сегодня у тебя был не очень хороший день. Поделишься со мной?..

Он упорно молчал, поэтому я перехватила инициативу, чтобы это напряженное молчание не затягивалось. Выключив плазму, я мягко повернула Макса, который тут же опустил глаза, к себе.