Конечно, было бы куда лучше, если бы её вовсе убрали, но я изначально не особо рассчитывал, что Калинский окажется полным идиотом и позволит мне провернуть нечто вроде этого. Уже то, что он допустил оговорку своего напарника, — удача.

Что сказать. Однажды по молодости я сам попался в такую ловушку и едва не проиграл дело. Знаем, как говорится, плавали.

Правда, последнее слово всё-таки осталось за ними. Ну как осталось. Я им позволил его сказать. Калинский вместе с Лебедем потребовали, чтобы это дело рассматривалось судом присяжных.

В империи, как правило, присяжные не рассматривали дела средней тяжести.

Чаще всего это были тяжкие и особо тяжкие преступления. Но при желании и требовании одной из сторон и последующем удовлетворении этого ходатайства подобное возможно. Вот и они потребовали, хотя, как по мне, это была ошибка.

Тем не менее я попытался воспрепятствовать, но не получилось. Каким-то чудом доводы этих двух убедили судью удовлетворить их требование. Значит, будут давить на присяжных. И дальше всё превратится в игру с манипуляцией мнением посторонних людей.

Ну и ладно. В целом я не против. В эти игры я играть умел и играл в них хорошо.

— Что теперь? — спросил Руслан, явно приободренный нашей промежуточной победой.

Мы стояли в коридоре у выхода из зала суда. Процесс закончился несколько минут назад, и лучшего времени, чтобы ударить их по голове, было просто не подобрать.

— Теперь, Рус, мы нанесём собственный удар, — сказал я, вынимая из своего портфеля папку.

Оставив портфель Руслану, я направился обратно в зал. Картина того, как Калинский и прокурор спорят о чём-то друг с другом, грела мне сердце.

Пока шёл через зал, чуть не забыл кое о чём.

"

"— Учись, пока я жив, — усмехнулся я идущему мне навстречу Шарфину. Тот явно был недоволен увиденным. Видимо, ожидал, что Калинский на пару с Лебедем раскатают меня прямо тут.

— Для того и пришёл, — язвительно ответил он, проходя мимо. — Как же не понаблюдать за работой своего преподавателя.

Ну он же должен был сказать хоть что-то, ведь так? Надеюсь, он там сарказмом не подавился? Вроде нет. Жаль, конечно…

Забыв про Шарфина, я подошёл к Калинскому.

— Держи, — без каких-либо предисловий сказал я, сунув папку ему практически в руки.

— Это что ещё такое?

— Встречный гражданский иск о возмещении ущерба и защите прав, — спокойно ответил я.

— Ты же у нас представитель этих ребят, так? Вот, значит, теперь будешь разбираться ещё и с этим. Терехов подаёт в суд на Жеванова и остальных за нападение на него.

— Я не собираюсь… — вспыхнул было он, но я довольно быстро его перебил.

— Рот закрой, — резко сказал ему. — Только если не хочешь подать самоотвод и отказаться от своих клиентов. Ты, Лев, сам назначил себя их представителем. Вот теперь и выгребай как хочешь.