— Протестую, ваша честь, — спокойно произнёс я. — Никто не уведомлял защиту о дополнительных свидетелях.

— Ваша честь, — тут же уверенно начал Лебедь. — Жизненные обстоятельства не позволили бы свидетелю покинуть место жительства и участвовать в процессе. Она мать-одиночка и…

— Не имеет значения, удобно ли ей было приехать или нет. Важно то, почему сторона обвинения не представила нам своего «свидетеля» раньше, — отрезал я. — Если уважаемый прокурор…

Ох сколько эмоций я вложил в слово «уважаемый».

— Если уважаемый прокурор знал о существовании свидетеля и его значении для исхода этого дела, то он обязан был заявить о нём ещё на этапе предоставления списка свидетелей, а не прятать, как карту в рукаве, на удобный случай…

— Я ни слова не говорил, что знал о её существовании! — тут же вскинулся прокурор, и в его голосе прозвучали гневные нотки.

— Я сказал, что она может выступить только сейчас и…

— Жизненные обстоятельства не позволили бы свидетелю покинуть место жительства, — слово в слово повторил я его слово судье. — Ваша честь, одна эта фраза подразумевает, что моему коллеге со стороны обвинения было прекрасно известно о причинах, которые бы не позволили ему заявить данного человека как свидетеля.

Ровно, как и о её существовании, от которого он сейчас старается откреститься.

— Это так? — спросил судья, повернувшись к прокурору.

О, судя по эмоциональному отклику, он бесится. Ну, после такой глупой ошибки я бы тоже бесился. Но, похоже, что он мысленно собрался. Значит, сейчас будет исправлять свой косяк.

Прокашлявшись, Лебедь начал говорить.

— Ваша честь, строго говоря, это можно с некоторой натяжкой назвать правдой.

До этого момента свидетель действительно отказывалась давать показания и держала нейтралитет. Её эмоциональное состояние и отказ от контактов ранее делали невозможным допрос до этого момента…

— А сейчас, значит, всё изменилось? — с усмешкой спросил я. — Ваша честь, если сторона обвинения знала о существовании этой свидетельницы с самого начала, тот факт, что она лишь передумала давать показания, не является новым обстоятельством. Закон обязывает заявлять свидетелей заранее, а не держать их «в резерве» до выгодного момента.

Строго говоря это было не совсем так, но почему бы и не ввернуть, для красного словца, так сказать.

— Мы не могли предвидеть, что она сама решит дать показания, ваша честь, — моментально парировал Калинский, вступив в разговор. — Её эмоциональное состояние было нестабильным, она категорически отказывалась участвовать. Это новое обстоятельство, возникшее уже после начала процесса, и мы обязаны его учесть в интересах установления истины и…

— Истины? — я едва не захлебнулся от сарказма.