— Эй, рейны не ведут себя как дикари! — пытается устыдить брата Бэл. — Сати Тамани уже обещала мне этот танец.

— Так и было, — подтверждаю я. Нервно облизываю мгновенно пересохшие губы.

Хэл действует на меня странно. С одной стороны, хочется отчитать его за дерзость. С другой - позволить ему эту самую дерзость. Разрешить побыть сильным мужчиной, готовым вырвать понравившуюся девушку из рук другого.

Черт возьми, приятно, что отбор невест приобретает такие оттенки. Теперь не главные жрецы выбирают жену, а наоборот. Братья сражаются за право танцевать со мной — пусть словесно, но все же…

— Это еще не конец игры, брат! — жестко замечает Бэл.

Но не решается вступить в откровенный спор. Война — стихия Хэла, в сражениях, будь они реальными или словесными, этому рейну нет равных. Бэл же действует как истинный дипломат. Мягко, но уверенно. Думаю, это противостояние между Бэлом и Хэлом было всегда, с самого момента их рождения. Одинаковые по положению, они совершенно разные. Ох, и не просто будет Инке сделать выбор.

— Это просто неприлично, — возмущаюсь я. Шепотом, чтобы не дать соперницам повода для сплетен.

— Вы и приличия - вещи несовместимые, — смеется в ответ Хэл.

Увлекает меня в центр зала под плавную мелодию, удивительным образом напоминающую классический английский вальс. Хэл двигается поразительно плавно для воина. Словно только и делал, что тренировался. Грациозный, точно огромный боевой кот, ни одного суетливого или неловкого движения. Твердость и пластичность, сила и страсть.

Если бы не его едкие замечания…

— Вы невыносимы, — отвечаю дерзостью на дерзость. — И ведете себя недостойно звания рейна.

— Выходит, мы достойны друг друга!.

Хорошо, что Анри поучил меня танцам, да и курсы бальных танцев наконец-то пригодились. Если бы не это, я давно упала или наступила Хэлу на ногу.

Голова кружится на поворотах, яркий свет люстры слепит. Другие пары сливаются в одно цветастое пятно. Это почти так же захватывающе, как летать на боевом коте. И Хэл снова поддерживает меня.

Он — рама, а я картина. Он поддерживает меня, не дает упасть или сделать неверное движение. Ведет, направляет. Даже не знаю, делает это осознанно или тоже вдохновился танцем.

— Ты слишком хорошо двигаешься для девушки из монастыря, — намекает Хэл. — Не думаю, что монахи учат танцам.

— Так же, как и в военной академии не преподают этого искусства, — парирую я. — И когда это мы перешли на «ты»?

Если он думает, что я расслаблюсь от его близости, то напрасно. Правда, сконцентрироваться на его речах становится все труднее и труднее.

Он смотрит на меня так, словно хочет прожечь взглядом. Испытующе и в то же время страстно, хотя определенно пытается подавить последнее чувство.