Вепрь настигает Виллина. А тот, вместо того чтобы помчаться к горам, под защиту отца и братьев, решает встретить противника лицом к лицу. Самонадеянный мальчишка! Кулаками он, что ли, собирается отбиваться от вепря?..

— Отходи! — ору я, забыв о конспирации и обещании не лезть на рожон. — Виллин, лети к горам, немедленно!

Вепрь замечает нового противника, косит красными от гнева глазами и направляется в мою стону. Напрасно орет Виллин, требуя зверя вернуться и не трогать сати.

— Копье! — вспоминаю я.

Заставляю Мурзика пулей метнуться к тому месту, где упало оружие Виллина. Хватаюсь за древко, разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов. Странно, но рука моя тверда как никогда. Ни дрожи, ни страха. Нет, я все еще не хочу убивать вепря, но не могу не защищаться.

— Убирайся! — рычу и выставляю копье перед собой.

Вепрь несколько секунд колеблется, но все же не решается напасть. Вместо этого возвращается к Виллину.

— Ты почему не улетел?! — недоумеваю я. — Мог бы успеть попросить помощи!..

— Рейн не может оставить сати! — горделиво объявляет Виллин. А сам заметно бледнеет.

На раздумья нет времени. Куда там Хэл приказывал наносить удар? Под левую лопатку?..

Подлетаю к зверю, прицеливаюсь, пока он занят Виллином. Копье явно рассчитано не на худенькую женскую руку, но другой у меня нет. Замахиваюсь и выпускаю орудие из рук. Оно впивается в бок вепря, и тот дико визжит. Бросается на меня, словно не замечая торчащего из тела копья.

— Тамани, беги! — орет Виллин.

Последнее, что помню, дикую боль в руке, которой прикрываю голову. И крик Хэла. В голосе его смешиваются ярость и боль.

Оскаленная пасть вепря сочится слюной. Зубы остры, что лезвия ножей. Еще секунда, и зверь проглотит целиком. Даже косточками не поперхнется.

— Нет!.. — кричу ошалело. — Брысь, кабан-переросток!

Мурзик летит так, словно все это время скрывал под хвостом реактивный двигатель. И все же вепрь не отстает.

Но Хэл на своем летуне оказывается проворней. Целится и одним ударом заставляет вепря забыть о погоне. Вепрь камнем падает вниз, а меня начинает трясти, точно в лихорадке.

— Все хорошо, — успокаивает Хэл. — Самое страшное позади.

Пересаживает меня на своего кота и летит к пирамиде. На руках доносит до спальни, вызывает Анри. Он обрабатывает рану магически, накладывает на руку повязку. Спрашивает, не нужно ли меня усыпить.

— Он, нет, только не это! — отказываюсь я. — Кажется, я еще от прошлого магического сна отошла не до конца.

Пожелав хорошего отдыха, Анри кланяется Хэлу и удаляется. Не забыв предупредить, что вечером обязательно придет проведать и сменить повязку.

— Признаться, твой сегодняшний поступок сразил меня наповал, — признается Хэл, когда остаемся в спальне вдвоем.