Мой отец сдал в откуп достаточно большую часть капитала, но и сам сумел удержаться. Наверно, это было непростое время для моих родителей. Хотя я больше склоняюсь к мысли, что мама просто рано вышла замуж и рано родила. Она гуляла, пока со мной сидели няньки. С самого рождения.

Лиза посмотрела так, словно у меня выросла вторая голова. Ну да, она тоже молоденькая, но все время проводит с Ваней. Наверно, у женщин по-разному проявляется материнский инстинкт в разные годы. У моей матери он обнаружился только после рождения Марата.

— С самого рождения с тобой сидели няньки? — повторила Лиза, кажется, не веря в то, что я сказал. — А грудное вскармливание?

— Это все досталось Марату. Его мать и рожала без обезболивания, естественно, кормила до двух лет, носила на руках до пяти лет и… И со всеми вытекающими. Он не ходил в сад, первые пять классов обучался дома.

— Да, я знаю.

Лиза закивала, и я усмехнулся.

— Агния рассказывала, да? Она всем рассказывает.

— В подробностях, — подтвердила жена. — Странно, я думала, с тобой было также.

— Нет, меня отправили в ясли-сад, потом в обычные, потом в частную школу полупансион, а потом в кадетское. Из него я уже поступил в Сорбонну.

— За это ты не любишь своих родителей?

Я взглянул на Лизу, которая тоже внимательно на меня смотрела. Она задала очень сложный вопрос.

— Не могу сказать, что я их не люблю. Мне вообще сложно испытывать к ним чувства. Но с самого рождения Марата мне внушали, что именно он наследник, и я должен учиться, чтобы быть ему опорой, во всем поддерживать и помогать. Едва мне исполнилось восемнадцать лет, отец приехал в Англию и потребовал написать дарственную на Марта. Я отказался. С тех пор мы, мягко говоря, не ладим.

Лиза коснулась моей руки и тихо сказала:

— Мне жаль.

— А мне нет, — продолжал я доносить до нее ту часть правды, которая сейчас была уместна. — Ты сама видела, каким стал Марат. Слава богу, что меня воспитали няни, школа и офицеры. Наверно, ты любила его, но…

— Любила, — выдохнула Лиза, но тут же резко подняла голову. — Ванечка, смотри, птички. Пойдем их покормим.

Закрыв сложную тему, мы поспешили насыпать голубям крошек. Ваня пришел в восторг. А у меня на душе стало немного легче. Даже обычным голубям я был рад не меньше, чем ребенок. Уже почти около дома, поворачивая в поселок с шоссе, Лиза проговорила тихо:

— Не знаю, любила ли я…

— Что?

— Я не любила Марата. Он мне нравился, и у нас все так быстро случилось. Но сейчас я понимаю, что это была не любовь. Мне было удобно думать, что я его люблю. Если ты, конечно, понимаешь… Наверно, это плохо…

— Достаток? — уточнил я.

— Да, мне хотелось жить хорошо, не думая о деньгах. Оказывается, кроме денег, в жизни много других очень важных вещей.