Не отменяй мои антидепрессанты, ладно?

Я засмеялась, покивала и пошла собирать сына.

Пока я одевала Ваню, Артур вывез коляску во двор. Сын сразу потянул руки к дяде, едва его увидел. Я ощутила нелогичный укол ревности. Так долго Ваня нуждался только во мне, а теперь с удовольствием может провести несколько часов с Артуром.

Взяв Ваньку на руки, муж развернулся к выходу, и я открыла им дверь. Артур не спешил выйти. Он мимолетно провел рукой по моей спине. Абсолютно невинно, но я вздрогнула и подняла голову. В глазах Артура вспыхнул хищный блеск, но он моментально погасил эти искры. Поздно. Я вспыхнула, вспоминая его сильные руки на моей коже, губы, что могли быть нежными или яростными. Но одинаково сильно нравились мне.

— Не переживай. Мы тут рядом покатаемся. Звони, если что. Или кричи с балкона, — как всегда, расслабленно пошутил Артур.

— Я не переживаю, — соврала я.

Он провел пальцем между моих бровей.

— Ты хмуришься, значит нервничаешь.

Я попыталась расслабить лицо и улыбнуться. Артур погладил меня по щеке. Совершенно неосознанно я потерлась о его ладонь. Муж довольно усмехнулся, убирая руку.

— Скажи маме “пока-пока”.

Он помахал и ушел гулять с Ваней. Я осталась дома и практически ничего не смогла сделать. Только изо всех сил убеждала себя в очередной раз, что в свадебную ночь я была пьяна и одинока. Именно поэтому так хотела Артура и столько позволила ему. Все его небрежные нежности сейчас ничего не значат. Мы договорились. Мы просто мирно живем в соседних комнатах. Он больше не зовет меня жадной стервой, не обижает, не игнорирует. Он как хороший друг или родственник. Он и есть родственник, но странный.

Его нежности — это банальные дружеские знаки внимания.

Ваньку он любит, это видно. Его невозможно не любить. А я просто фальшивая жена, бесплатное приложение, повод позлить родителей. Уверена, очень скоро Батурины старшие объявятся. Тогда Артур точно не будет делать вид, что мы едва знакомы.

Нельзя принимать доброту к ребенку и жестокий расчет Артура за нечто большее. Лучшее — враг хорошего. Мне нельзя испытывать к мужу ничего, кроме признательности и симпатии.

Но с каждым днем это становилось все сложнее.

Артур"

"С каждым днем становилось все сложнее игнорировать Лизу и собственное желание. Я лицемерил в лучших традициях Батуриных. Улыбаясь жене, разговаривая с ней об обыденных вещах, я желал ее. Отчаянно, сильно, до боли. Что бы она ни делала, все вызывало идиотский восторг. Я сам себя не узнавал. Никогда ничего подобного не чувствовал. Днем спасал Ванька. Я старался играть с ним, чтобы отвлечься. Он вообще был классным антидепрессантом. Всегда позитивный, озорной, контактный. Мне нравилось проводить с ним время. Удивительно. Никогда не думал, что дети такие интересные.