Обошлось без жертвы в виде молодой магессы. Так будет правильнее. Ведь избавиться от мага невротика в этом лесу мечтало даже самое убогое умертвие. Да даже безмозглый зомби, чего уж там таить.

Маг пригладил длинные чёрные волосы. Остановился. И вдруг хлопнул в ладоши. Леший даже вздрогнул.

– Мне нужно связаться с моим потомком! Именно он поможет мне выбраться и приведёт ко мне потомка древнего врага!

– Таки ведь вы можете, когда выберетесь, сами потомка врага убить? – нечистый почесал затылок."

"– Эх, деревяшка стоеросовая! Главным условием снятия моего проклятия является прерывание рода врага! А его род, похоже, совсем не хочет прерываться! – маг с силой стукнул кулаком по столу, – Лучше прямой потомок.

Тогда и весь род вырезать не нужно. Я его в жертву принесу.

– Род? Или всё же потомка? – решил уточнить на свою голову леший.

Аузар сверкнул глазами.

– Ты мне здесь ещё ёрничать будешь?! Я тебя, моховая шишка! – маг вскинул руку.

Леший покаянно опустил голову и отошёл поближе к выходу. Это он только внешне дряхлый. А в случае надобности может за секунду и на другом конце леса оказаться.

– Нужно выбрать кого-то из лесных жителей и отправить с посланием к моему родственнику.

– Хорошо, только куда отправить? Мне нужно понимать, кто подойдёт, на какое расстояние ему идти придётся…

– Да откуда ж я знаю-то, – сжал зубы Аузар, прошёл по землянке и с трудом опустился на чурку, заменявшую стул в его обители, – Здесь ведь сколько веков уже кукую…Сын мой вырос давно. Да и помер тоже давно.

– Ладно, подсоблю. Выясню сам. Через своих, – леший развернулся и уже направился на выход, но маг его остановил.

– Ну…раз через своих такое дело провернуть можешь, то и рыжую найди, и ко мне приведи.

Нечистому захотелось перекреститься. Но и ослушаться никак…Так и поплёлся с опущенным в землю взглядом. На все вопросы мавок, болотника и прочей нечисти только рукой махал. А потом и вовсе покинул лес. Куда пропал леший никто не знал…

Глава 48

Мы с Мишкой очень долго болтали. Он рассказывал о своей жизни на службе, о молодой семье, которой обзавёлся. Супругой его стала всё та же целительница. Если это и было любовное зелье, то сварено оно было на совесть. Даже на века.

Потом настал мой черёд рассказывать.

Мишка всё это время держался за живот и бока, утирал слёзы и ржал, как дикий конь. Постепенно моё повествование дошло до проклятья. И здесь товарищ вдруг стал серьёзным. Выслушав же, велел мне собираться.

– Миш, а может, не стоит? Синеглазка ведь ругаться будет…

– Есть тут недалече бабулька одна. Говорят, любое проклятье травками снимает. Надо попробовать. И не скажет ничего Аристарх Валерьевич. Ещё и руку пожмёт.

Угу. А во время рукопожатия сломает её. Знаем мы декана.