Впрочем, сосредоточиться Радецкий не успел, потому что распахнулась дверь и на пороге показалась Мария Степановна Петровская, старшая сестра кардиохирургического отделения, одна из старейших и самых уважаемых сотрудников больницы. Главной особенностью Марии Степановны была ее полная невозмутимость, которую она сохраняла даже в самых экстремальных ситуациях. Вот и сейчас лицо ее было совершенно неподвижно, только грудь вздымалась под белым халатом, который Петровская по старинке носила, не соглашаясь переходить на современные костюмы. И еще левый кулак был сжат, что выдавало наивысшую степень волнения.

Сзади маячила секретарша Анечка, не решившаяся остановить идущий напролом крейсер, коим, несомненно, была Петровская. При взгляде на нее заведующий кардиохирургией Максим Сергеевич Петранцов вскочил со своего места, с грохотом уронив кресло. Радецкий движением брови заставил его поднять кресло и сесть. Суматохи он не любил.

– Что-то случилось, Мария Степановна? – спросил он на правах хозяина кабинета. – Аня, стакан воды принеси, пожалуйста.

Секретарша тут же исчезла, из приемной послышалось звяканье стекла и шум льющейся воды.

– Владимир Николаевич, Максим Сергеевич, у нас ЧП, – с некоторым трудом выговорила Петровская.

Радецкий вдруг напрягся, подумав, что случившееся связано с не вышедшей вчера на работу медсестрой. Мысль пришла откуда-то из глубины подсознания, хотя еще час назад до прогульщицы Юлечки, зазнобы завхирургией Королева, ему не было никакого дела.

– Что такое?

– У нас в отделении умерла пациентка. Сейчас Катя пришла капельницу ставить и обнаружила тело.

Конечно, каждый случай больничной смертности сильной радости не приносил, но и чем-то из ряда вон выходящим, могущим привести Петровскую в такое состояние, не являлся. Особенно в отделении кардиохирургии. Что-то было не так, и Радецкий вдруг отчетливо понял, что после того, как Петровская объяснится, ничего уже будет не поправить.

– Мария Степановна? – с чуть большим нажимом в голосе произнес он.

Пожилая медсестра приняла стакан с водой из рук подоспевшей Анечки, сделала несколько глотков, шумно, некрасиво, как никогда не позволяла себе, будучи всегда преисполнена чувства собственного достоинства.

– Это Ираида Сергеевна Нежинская, – сказала она наконец, сунув Анечке обратно стакан, – пациентка восьмидесяти трех лет, поступила с приступом мерцательной аритмии в ночь на воскресенье, изначально речь шла об установке кардиостимулятора, но приступ ей сняли, готовили к выписке.

Бормотание Петровской, надо признать, мало что объясняло. Старушку готовили к выписке, а у нее случился новый приступ, который персонал прошляпил и своевременно помощи не оказал.