А может, зря? Может, наша блондинка просто позабыла, где у АК спуск, и сейчас усиленно вспоминает?

Но оказалось, что гнал я на кио напрасно.

Волна членистоногих тел надвигалась на нас, шурша и постукивая панцирями. Жутковатое зрелище. Но тем мы и сильны, что боимся, но делаем.

Руконогам оставалось до стены метров пятьдесят, когда Настя открыла огонь. Я, естественно, тоже.

Хотелось мне вторично влепить свинцовый гостинец в глаз боссу, но не получилось – тот скрылся в развалинах и верещал оттуда. Руководил, надо полагать. Поэтому мои пули хлестнули по первому ряду человекосколопендр.

И почти сразу – по второму, так как первый быстро закончился.

Твари перли на нас все той же македонской фалангой, опустив головы книзу. Эдакая бронированная черепаха, у которой, как я догадался, на спине броня самая толстая. Стрелой, копьем, камнем долбить бесполезно.

Но не пулей.

Мы с Настей четко били в район голов, пробивая затылочную броню. И вполне удачно.

Первый ряд руконогов развалился на отдельные корчащиеся и верещащие тела, которые бестолково сучили конечностями и тем самым создавали предпосылки для неслабой пробки.

Задние напирали на передних… а те тормозили все подразделение, колотясь в агонии и позволяя нам стрелять, стрелять, стрелять…

Мы выкосили третий ряд руконогов. Задние, пытаясь перебраться через раненых, становились на задние лапы – и тогда в незащищенное мягкое брюхо ближайшего торопыги втыкалась длинная стальная заточка, пущенная рукой кормового.

Продолжая стрелять одиночными, я представил, как Фыф, сидя на столе у себя в зале, смотрит на поле глазами тридцати кормовых и в нужный момент успевает бросать копья чужими руками.

Любой гроссмейстер, одновременно играющий на тридцати досках, нервно курит гашиш в сторонке. Дабы забыться и помереть от зависти.

Но не все, далеко не все было так радужно, как хотелось бы. Папаша-босс взвыл как армейская сирена – и лавина руконогов рванула вперед с удвоенной силой, подминая под себя и топча тела раненых товарищей. И вот уже две, три, пять тварей добежали до стены… и начали карабкаться вверх без каких-либо специальных приспособлений. Гибкие тела распластались, прилипли, вонзили когти в стыки кирпичей и, уверенно переставляя ноги, поползли вверх со скоростью лишь немногим меньшей, чем если б они двигались по горизонтальной поверхности.

Я перегнулся через обломок стены и снял одного, но тут же мимо моей головы просвистела какая-то деревяшка, царапнув по мочке уха пером наконечника.

– Стреляй, они мои! – проревел Данила, рассекая мечом надвое первую высунувшуюся башку.

Вверх фонтаном брызнула желтая кровь, похожая на гной.