Здесь быстро и технично отправляют на вечный покой. Без почестей.

Дальнейшее было предсказуемо. Новый вождь воздел кверху окровавленный палаш и толкнул речь, что-то насчет светлого будущего под его чутким руководством. Я зевнул в кулак.

– Что теперь? – поинтересовался Грок.

– Теперь? А ничего, – ответил я. – У него сейчас и без нас куча проблем. Ну а мне вообще-то в крепость надо. Ты же можешь стать его замом по кардинальному решению государственных проблем – если возьмет, конечно. А хочешь, пошли в Бутырку, с друзьями познакомлю.

Судя по озадаченному виду, Грок понял не все, что я сказал. Хотя, наскоро переварив информацию, суть ухватил. И уже было разинул пасть, чтобы высказать свое веское, как бронированный борт БТРа негромко загудел от удара тяжеленного кулака.

Опаньки! Возле бронетранспортера стоял новоиспеченный вождь. За его спиной горели обожанием сотни глаз. Кто-то из электората, продолжая пожирать глазами начальство, не забывал при этом грызть только что оторванную конечность, на которой все еще болтался браслет с какими-то первобытными костяными погремушками. Угу. Вот так и проходит мирская слава.

– Снар!

Голос Ррау был полон положенного вождю достоинства, но без хамских интонаций превосходства. Потому я и ответил:

– А?

– Где сестра?

– Там, – сказал я, ткнув пальцем в беззубую башню.

– Мне нужно ее увидеть.

– Понимаю, – кивнул я. – Только дай слово, что на этом осада окончится и моим друзьям не будет причинено ни малейшего вреда. Не думаю, что славный народ Новых Людей будет повторять его ошибки.

Я кивнул в сторону нео, увлеченно грызущего трофейную конечность. Естественно, все взгляды устремились на оголодавшего. Тот жрать перестал и удивленно воззрился на соплеменников, типа: «А че я? Я ниче». Короче, все все поняли правильно. Ошибающихся едят. Доступно и назидательно.

– От имени своего народа – даю слово, – с достоинством произнес Ррау. Это правильно. В случае чего всегда можно поинтересоваться у возбухнувшего подданного: «А ты какого хрена молчал, когда от твоего имени слово давали?» Ррау рос прямо на моих глазах, превращаясь в мудрого политика. Слишком мудрого, на мой взгляд. Ну да ладно, время само все расставит на свои места.

– Ну, коли так, то пошли, – сказал я. И постучал по люку: – Шерстяной, заводи мотор. Едем домой.

* * *Насчет «едем домой» я, пожалуй, погорячился. Кому тюрьма – дом родной, а кому – место скорби. Сейчас второе определение как никогда лучше относилось к Бутырке…

Двухдневная осада не прошла даром. Пробитые бетонными глыбами стены и крыши корпусов… Разбитые в щепки останки и без того уродливых деревьев… Трупы кормовых, над которыми черными облаками вились многочисленные и необычайно крупные мухи… И кровь. Везде.