– Ай да тридцатьчетверка, – восхитился я, сбегая по всходам. – И в огне не горит, и в воде не ржавеет, и время ей нипочем…"

"Действительно, заваленный бетонными плитами танк остался практически целым, если не считать глубоких царапин на броне, огромных черных пятен на месте сгоревшей защитной краски да сорванного люка механика-водителя. Сам же водитель сидел рядом с боевой машиной и крыл на чем свет стоит окружающих и весь белый свет в придачу.

Когда я подбежал, Шерстяной уже с помощью двоих мутантов из моего отряда поднялся на ноги.

– Ты не представляешь, как я рад тебя видеть! – быстро произнес я, улучив паузу в потоке ругательств, льющихся изо рта мутанта. – Не обессудь, не смогли тебя раскопать раньше – воевали, сам понимаешь. Но без тебя нам бы туго пришлось. Спасибо, дружище!

Наверно, прозвучало это искренне, потому что Шерстяной ругаться перестал. Пожалуй, его кличка была сейчас не особенно актуальна – волосы на его морде сгорели, и сейчас он больше походил на сильно обожженного человека, нежели на мутанта. Одного взгляда на танк было достаточно, чтобы понять, что случилось. Шерстяной открыл люк и таким макаром попер в атаку. В общем, преимущество очевидно – так обзор куда лучше. А перед тараном стены захлопнуть люк не успел или просто забыл. Ну, тот люк и свернуло страшным ударом об бетон. Шерстяной же потерял сознание от удара и свалился вниз, под защиту брони. Это его и спасло, когда вокруг начался огненный ад. И лишь везением и живучестью мутанта можно объяснить, что он не задохнулся в дыму и не изжарился заживо. А может, дело было в танке. Когда Шерстяной пришел в себя, он нашел в себе силы сесть за рычаги и дать задний ход. И тридцатьчетверка выбралась из завала! Правда, продолжать бой было уже некому – сидящие в башне стрелок и заряжающий задохнулись в дыму. Да и Шерстяной снова вырубился и пришел в себя, лишь когда все было кончено.

– Ладно уж, – проворчал он. – А эти… нео выжили?

– Ну да, – ответил я с некоторым удивлением. – Зачем они тебе?

– Харя горит, – пожаловался Шерстяной. – Их слюна от ожогов – самое лучшее лекарство.

– Плюнуть в моррду герою? Без прроблем!

Естественно, это был Грок, нарисовавшийся из-за танка и скалящийся всеми своими многочисленными зубами.

– Щас тебе! Охренел, что ли, обезьяна патлатая!

– А как? – искренне удивился Грок, ради такого дела не обидевшийся на «обезьяну». – Лизать твою копченую харрю я не собирраюсь, ты ж не баба. Так что закррывай глаза, лечить буду.

– Хорош чудить, – проворчал Ррау, появившийся в поле зрения с аптечкой под мышкой. – Бинт слюной смочим и перевяжем. Через пару часов все будет нормально.

– Да я ж так, порржать, – ощерился Грок. – И нам хоррошо, и рраненому легче.