Судя по тому, что я больше не видел сабель, мельтешащих между зубцами, «куклы» были уничтожены и защитники Стены вновь пытались организовать оборону. Приставные лестницы, по которым жуткие порождения осмов забрались на Стену, стражи предусмотрительно втянули внутрь, и теперь вся надежда была на нашу мотопехоту…

Электроцикл сдал назад, и в этот момент на крышу его кабины рухнул сброшенный со Стены кусок бетона с торчащими из него кусками арматуры. Крыша серьезно просела под весом глыбы, но машина не остановилась. Отъехав от ворот метров на пятьдесят, она вновь взяла разгон и врезалась в правую створку.

Бетонная глыба на крыше машины сыграла роль дополнительного утяжелителя. Деформированная створка рухнула внутрь крепостного двора. Электроцикл проехался по ней немного по инерции и застрял в проходе. Но теперь это было несущественно.

Смертники уже лезли в кузов, с него – на крышу, а оттуда прыгали внутрь крепостного двора.

Я добежал до электроцикла, когда последний мутант в камуфляже и с автоматом в лапах исчез в широком просвете между кабиной и верхней балкой изуродованных ворот.

– Суки! Мать вашу мутантову за пятую конечность! Уроды рудиментарные! Помогите вылезти, ошибки природы! Атавизмы недоделанные!

Это верещал зажатый в кабине Шерстяной.

Помятые двери машины заклинило, и герой дневного тарана не мог самостоятельно выбраться.

«Если орет, значит, живой, – сделал вывод я, на бегу прилаживая «Бритву» к приливу для штык-ножа своей СВД, – И даже если раненый, то несильно, потому как орет больно громко».

– Подожди, братан, – громко сказал я, долбанув каблуком по мятой крыше. – Сейчас с вражьей силой разберемся и вытащим тебя.

– Одноглазый шам тебе братан, – раздалось из кабины. – А ну-ка вытаскивай меня отсюда, хомо. Зря я, что ли, шкурой рисковал?

– Не зря, – бросил я, ныряя в проем. – Потому и посиди пока в безопасности.

– Ах ты, гад гладкошкурый… – донеслось до меня. Но я уже бежал по кирпичным всходам на стену, где все еще местами продолжалось неслабое махалово."

"«Кукол» оставалось полдюжины, не больше. Их теснили запакованные в стальные доспехи защитники Стены, которых осталось десятка полтора. Судя по распростертым телам, примерно столько же пало в битве.

Но выжившие маркитанты продолжали рубиться насмерть. Кто поднятой абордажной саблей, кто ножом, а кто и пустым пистолетом, используя его в качестве кастета. Как раз сейчас один из стражей сидел на мертвой «кукле» и рукоятью ТТ методично долбил по ее голове. Вернее, по тому, что от нее осталось, – а осталось немного. Облепленная мозговым веществом рукоять опускалась в красно-черную кашу, поднималась и опускалась вновь с омерзительным чавканьем.

Знакомая картина. Воин сошел с ума.