Светка оборачивается, кидает воздушный поцелуй старику.

– Пока, дядь!

Серафим тут же краснеет, глаза прячет, руки в карманы засовывает.

А ещё в баре строил из себя дамского угодника.

Катер выходит в открытое море. Ветер тянет за одежду, солёные брызги летят в лицо.

Впереди только вода и путь к Буяннику.

* * *Где-то в междумирье

Председатель Хоттабыч сидит в просторном кабинете, поглаживает свою длинную, ухоженную бороду, не спеша перебирает пальцами её серебристые пряди. Лёгкое движение, почти ленивое, в нём чувствуется привычка к размышлениям."

"В комнате пахнет древесиной, благовониями и пылью древних книг. Потолок высокий, срезанные углы уходят в тень, а вдоль стен тянутся массивные полки, уставленные магическими фолиантами, артефактами и стеклянными колбами, в которых плавают сосудистые растения, дёргая своими тонкими корнями, будто пытаясь вырваться наружу.

Перед ним стоит друид Ясен. Кожа покрыта древесной корой, а волосы сплетаются в живые зелёные побеги, ложась на плечи, будто они сами растут, медленно тянутся к свету.

Хоттабыч отрывает взгляд от книг, переводит его на Ясена:

– Я помню, что ты отправил конунгу Даниле приглашение вступить в Организацию.

Ясен замирает, его ветвистые пальцы подрагивают.

– Я считаю, что это было верным решением, Председатель. Пускай у нас обычно не принято брать участников экспериментальных проектов, но как руководитель фокусной группы «Боевой материк» считаю, что конунг Данила нужен Организации.

Хоттабыч кивает, с хитрым прищуром.

– Ты прав, я не осуждаю твое решение. Но он до сих пор медлит.

Ясен выдыхает, скрещивает руки на груди, кора на плечах чуть потрескивает при движении.

– Да, конунг осторожен. И у него есть причины. Вспомните Лича или Ратвера. Некоторые члены Организации пользовались полномочиями в личных интересах.

Хоттабыч ухмыляется, в глазах сверкает лукавый огонёк, будто он только что вспомнил особенно удачную шутку.

– Да-да, всё понятно. Но тут я, представь себе, случайно познакомился с его сыном.

Ясен округляет глаза, чуть подаётся вперёд, его листья шелестят при движении:

– С сыном конунга? Ты о младенце, Председатель? Да, я слышал о рождении первенца. Но ему ведь нет и года.

Хоттабыч фыркает, отмахивается, его широкие рукава взметаются волной, расходясь по столу.

– Какой там год! Ему от силы пара месяцев!

Он на секунду хмурится, словно вспоминая, потом вскидывает брови, снова ухмыляется.

– Но он уже проявляет себя очень неплохо как телепат. Очень-очень неплохо, мда…

В комнате ненадолго воцаряется тишина.

Ясен молчит, потому что офигел. Он редко слышал, чтобы Председатель раздавал похвалу, да ещё и дважды подряд.