– Понятно, – протягивает генерал. – А что с остальными членами его семьи?

– Живы. Сейчас в плену.

Логичный вопрос.

Но теперь мой черёд спрашивать.

– Генерал, почему вы лично этим занялись?

В динамике – лёгкая улыбка.

– Потому что взять Буян – это почётно.

Я прищуриваюсь. Почётно? С какого перепугу?

– Но я же докладывал Владиславу Владимировичу, что армия Буяна и флот – пустышка. Что тут всё проще, чем кажется.

Кутузов хмыкает.

– Это знают вы, я, Царь и Владислав Владимирович. Ну и ещё несколько важных лиц из Совета Безопасности. А больше никто. Потому и почетно, Данила Степанович.

И тут меня накрывает.

Я только что приобщился к славе захвата сильнейшего князя Русского Царства.

Царю невыгодно раздувать слухи о том, что Буревестник держался лишь на иллюзиях и пустых угрозах. Нельзя допустить, чтобы дворяне увидели, каким пустым, на самом деле, был «сильнейший князь Царства». Во-первых, это поставит в неловкое положение самого Царя, ведь его столько лет водили за нос. Во-вторых, какой смысл признавать, что «могущественный Буревестник» оказался надутым пузырём, когда можно присвоить себе славу победы над «сильнейшим князем»?

Обществу нужна «правильная версия событий». И она такова: Царь без труда разгромил сильнейшего своевольного князя, ещё раз доказав свою непобедимость. Потому дворянам не стоит испытывать судьбу – слишком наглядный урок перед глазами. Любой, кто посмеет пойти против трона, закончит точно так же.

Лаконично. Чётко.

Звучит куда эффектнее, чем признание того, что реальной угрозы не было.

И вот Кутузов, с присущим ему пафосом, произносит:

– Данила Степанович, поздравляю! Вы в поединке одолели сильнейшего князя Русского Царства и захватили его резиденцию. Будьте уверены, о вашей заслуге узнает весь мир!

Глава 15

Я отмахиваюсь от пафосной похвалы генерала:

– Да перестаньте, Борис Глебович. Между нами говоря, я не люблю преувеличений. А мы оба прекрасно понимаем, чего на самом деле стоил Герасим Станиславович.

Кутузов хмыкает, не споря:

– Понимаю, понимаю. Но официальной версии это не изменит.

И я мысленно соглашаюсь. Даже если он это знает, даже если я это знаю, даже если половина ставки прекрасно понимает, что всё это пыль в глаза, никто не скажет об этом вслух. Все примут «правильную» правду, которую озвучат в новостях. Царь наказал сильнейшего князя за самодурство, а граф-конунг Вещий-Филинов исполнил этот приговор, и никакая тысяча кораблей не смогла их остановить.

– Мы пока додавливаем оставшиеся важные точки, и через полчаса я сам к вам явлюсь, – говорит Кутузов спокойно, будто это уже формальность.

Я киваю:

– Хорошо. Будем ждать.