Фелисити заговорила с ним об убийстве Доусона, выражая свои соболезнования. Ей казалось, что раз этот человек проработал с дворецким несколько лет, то должен скорбеть о его кончине. И никак не ожидала нарваться на равнодушный ответ.

– Вы очень добры, мисс. Трагическое происшествие, как вы изволили выразиться. И, хотя я вовсе не желал ему такой смерти, должен сказать прямо: мы с Доусоном никогда не были дружны.

С этими словами временный дворецкий направился к одной из дверей в холле, и растерянная Фелисити последовала за ним, на ходу представив ему своего кузена. Коллинз на миг взглянул на Эмберли. Холодные, ничего не выражающие глаза, но одновременно какие-то тревожно беспощадные, они тут же снова скрылись под тяжелыми веками. Лакей распахнул дверь и объявил о прибытии гостей.

У камина расположились Джоан с женихом и крупный мужчина с красивым румяным лицом. Эмберли представили ему, рукопожатие у красавца оказалось на удивление крепким. Похоже, Бэзил Фонтейн был очень рад гостям. Во всяком случае, он так и излучал радушие. Фрэнк попытался понять причину неприязни своего друга Кокрейна к этому мужчине. Фонтейн определенно был человеком добросердечным, но по всей видимости, крайне раздражительным, и для того, чтобы вывести его из себя, достаточно было малейшего пустяка. Он ежеминутно предлагал всем напитки, передвигал для удобства присутствующих кресла, добродушно и весело подтрунивал над Фелисити, но, когда Джоан помедлила исполнить его распоряжение – пересадить подругу поближе к камину, заговорил с сестрой крайне грубо, и стало ясно, что характер у этого мужчины не сахар.

Но гнев быстро улетучился, и Бэзил снова заулыбался:

– Вы ведь знакомы с Кокрейном, не так ли? – обратился он к Фрэнку. – Скоро Энтони станет членом нашей семьи. Впрочем, не сомневаюсь, он уже об этом вам сообщил. – И Фонтейн дружеским жестом опустил руку на плечо Кокрейна, который воспринял это без особого восторга.

Бэзил предложил Фрэнку сигары и сигареты, потом принес подушку и подложил под спину Фелисити. И лишь убедившись, что все гости удобно устроились, он затронул тему, отчасти объяснявшую причину его обходительности. Посмотрев на Эмберли, Фонтейн без всяких обиняков заявил:"

"– Я особенно рад тому обстоятельству, что именно вы пожаловали к нам сегодня с кузиной. Ведь, насколько я понял, как раз вы нашли бедного Доусона.

– Да, нашел его я, но, боюсь, могу рассказать об этом происшествии не слишком много.

Фонтейн обрезал кончик сигары. Лицо у него было встревоженное; он вдруг стал похож на человека, пробудившегося от ночного кошмара, но еще находящегося под его впечатлением.

– Понимаю. Но его ведь застрелили, верно? И вы никого там не видели, ничего не нашли? Ну, я имею в виду, хоть какую-то зацепку?

– Нет.