Ругал себя, что не способен дотерпеть, пока я полностью восстановлюсь. Перемежая поцелуи и жадные ласки горячим шепотом, доходчиво объясняет, как сильно нуждается во мне. Как горит по ночам в огне, обнимая и мечтая наконец оказаться внутри меня. И выполняет это с таким пылом и жаждой. Но почти сразу, сцепив зубы до побелевших желваков, сдерживает себя. Двигается медленно, осторожно. Вижу, как от напряжения вздуваются вены на его шее. Впиваюсь в нее губами, наконец получая доступ к его телу. Прикусываю кожу, дышу пьянящим мужским запахом.

Мне хочется сильнее и жестче. И я сама подаюсь навстречу. Но Марк прижимает меня к кровати тяжелым телом, мешая двигаться. И начинает мучить медленными, тягучими ласками. Мы оба так изголодались друг по другу, что улетаем быстро и почти одновременно. С хриплыми стонами, крупной дрожью по всему телу. И гулом в голове, перекрывающим любые звуки вокруг нас. С тех пор Марк берет меня каждую ночь, словно восполняя все, что пропустил. Также мучительно медленно и неторопливо. Заставляя умолять об освобождении. И однажды этим коварным способом добивается моего «да».

Эпилог Марк

одиннадцать месяцев спустя...

Подъезжаем с женой к дому ее родителей. Они у нас в гостях были не раз. А мы у них, точнее, я — впервые. У дверей пропускаю Дану вперед. Следом захожу сам с дочкой на руках. Теща тут же перехватывает любимую внучку. А тесть серьезно смотрит на меня и неожиданно протягивает руку. Пожимаю ее. Это наше первое и, надеюсь, не последнее пожатие. Вообще, они оказались вполне нормальными людьми. А главное, обожают дочь и внучку. Я тоже моих девочек обожаю. Следовательно мы не можем не найти общий язык. Началось это еще в больнице. Когда я аккуратно подвинул родителей Даны от ухода за ней. И все делал сам. Потом беременность, во время которой почти не отходил от жены. Даже работал удаленно. Как привык после своей травмы, так и продолжил.

Окружил любимую заботой. Тем более, врачи требовали от нее больше отдыхать и не напрягаться. Еще месяц после больницы она сильно уставала. Я часто относил ее на руках в кровать. Ложился сам и обнимал. Только чувствуя ее тело в своих руках, наконец переставал испытывать жгучий страх, что потеряю ее. Этот страх до сих пор заставляет просыпаться в поту по ночам. Впрочем, нормально спать все равно не получалось. Слишком сильно я тогда соскучился по близости с ней. Сходил с ума от того, что не мог осуществить свои желания. Но спустя два месяца после больницы взял свое. Пусть не полностью, так как беременность не позволяла. Но я и так от счастья первые дни ходил словно шальной.

Примерно тогда Дана наконец согласилась выйти за меня. Ворчала, что подумала бы еще. Неизвестно, каким мужем я стану. А как к жениху претензий у нее нет.