Глава 20

Могут ли «февральские окна» быть с решеткой? Могут, если смотреть на февральское небо через прутья прогулочного дворика. Солнце разыгралось, снег на крышах тает, звонкая капель, сырость под ногами. Светло над головой, а в душе тоска.

Не приходит Наташа на свидание. Семен ее на прошлой неделе ждал, на этой, но о ней ни слуху ни духу. Зато Джема чуть ли не каждый день дает о себе знать. И со свиданиями у нее без проблем, и с передачами, а еще записки через адвоката передает. Но Сэму это неинтересно. А про Наташу Джема ничего не говорит. Да он и не спрашивает, чтобы не нарваться на ехидный комментарий.

..

А вчера Джема сообщила, что все-таки договорилась с замначальника СИЗО по режиму и тот обещал девушке хорошую камеру для Семена. Вроде как там «богатенькие буратины» сидят – цеховики, кооператоры... Всего четыре шконки в один ярус, обогреватели, телевизор с видиком, и никакого геморроя с понятиями, на которых построена тюремная жизнь.

Семен ответил, что спешить не надо. Не очень весело ему в большой общей камере – холодно там, и людей чересчур много; а еще надо постоянно следить за собой, чтобы не оступиться, не упороть по незнанию какой-нибудь косяк.

Но ничего, Семен с этим пока справляется. И с блатными у него неплохие отношения. Есть даже возможность попасть в свиту к Тулупу. Хотя это, честно говоря, не очень его привлекает. По нему, так лучше самому по себе быть, чем кому-то прислуживать...

К тому же у Сэма своя компания намечается. С пацаном люберецким скентовался, а на днях к ним долгопрудненский боец приткнулся. Это на воле они враждовали, а здесь им делить нечего, кроме скудной тюремной пайки.

Хотя, надо сказать, с провизией у них дела обстоят неплохо. Братва всех пацанов неплохо греет. А вчера еще качок из солнцевской бригады заехал. С ним уже четыре бойца и еще три конкретных паренька из сочувствующих. И Сэм в этой команде на первых ролях. Так что нормально все, и не надо ему к барыгам заезжать...

А у Самокура дела неважно обстоят. Как ни пытается он объявиться своим, Тулуп не очень его жалует. Не чморит, под шконку не загоняет, но и к себе близко не подпускает. Он настоящий вор, спокойный, продуманный, ему всякого рода бакланы не по душе.

И к мужикам Самокур не примыкает, потому что блатным себя мнит. Ну да, две ходки за плечами, все дела... В общем, сам по себе Самокур. Как дерьмо посреди проруби.

На Семена он волком смотрит, однако бояться его не стоит. Может, он и волк, но беззубый...

– Прогулка закончена! – громовым голосом объявил вертухай.

Из тюремного дворика толпа направилась к двери, за которой тянулся продол. Там заключенных построят, посчитают и поведут в камеру.