К тому же этот взгляд с поволокой и вечно несчастное выражение на морде…

– Смотри, – сказала Татьяна, наглаживая блестящую шкурку мопсенка, – абрикосовый отлив появляется. Мать у нее – бежевая, а отец – персикового цвета, вон, видишь рыжину.

Она принялась ласково теребить золотистые коротенькие волоски, покрывающие маленькие кривоватенькие лапки, потом сказала что-то еще, но я уже ничего не воспринимала. Рыжие волосы! Рука, которую Костров протянул из ванной комнаты, была густо усеяна мелкими рыжими волосками. Но ведь он темный шатен! У человека с такими волосами растительность на руках тоже должна быть темной! Значит, мужчина в ванной был не Костров, а убийца, и я лично отдала ему захоронку несчастного шофера. Так куда подевался Володя? Вернее, где преступник спрятал тело? И кто знал, что Володя не погиб во время взрыва?

ГЛАВА 9"

"Дозвониться до Зойки Лазаревой оказалось не таким простым делом. Автоответчик безукоризненно вежливым голосом сообщал об отсутствии хозяев. Я оставила, наверное, штук пять сообщений с призывом связаться со мной, но Зоя не спешила откликаться. Перезвонила она только около одиннадцати вечера, и мы договорились о встрече на следующий день, ровно в час у нее дома.

Жила Зоя в огромной квартире на Старом Арбате. Низенький трехэтажный белый домик выглядел снаружи крайне непрезентабельно, но внутри скрывалась просто царская роскошь – мраморные полы и перила, ковровая дорожка на лестнице, огромные кадки с пальмами и крайне обходительный мужчина в милицейской форме, вежливо, но весьма настойчиво поинтересовавшийся:

– Вы к кому?

Услышав фамилию Лазаревой, он позвонил Зое и, удостоверившись, что меня действительно ждут, потребовал паспорт. Изучив документ, дежурный не успокоился и лично довел до нужной квартиры, не забыв, отходя от конторки, с угрожающим щелканьем запереть входную дверь.

– Ну и охрана у вас, – пробормотала я, пока Лазарева подыскивала тапочки.

– В самом центре живем, – вздохнула Зоя, – престижно, конечно, но страшно неудобно. Весь день шум, летом дышать нечем, вместо воздуха чистая отрава, и приезжие норовят в подъезде пописать. Жаль им рубль за туалет заплатить, вот и завели цепного пса.

Она протянула мне пластиковые тапки и велела:

– Надевай.

Я покорно влезла в предложенную обувь, и мы пошли по длинному коридору, выложенному наборным паркетом, мимо бесчисленных, совершенно одинаковых дверей из светлого дерева. В потолке торчали круглые светильники. Пейзаж сильно смахивал на дорогой офис или банк, на худой конец, на приемную модного стоматолога.

Наконец хозяйка притормозила у распахнутой двери и приветливо сказала:

– Прошу в гостиную.

Я вошла и онемела. Абсолютно белые стены украшены картинами с изображениями обнаженных негритянок.