Никогда не раскрыть тебе тайну смерти Клюкина, и с делом об убийстве Олега Андреевича наши доблестные органы тоже сядут в лужу, потому что я сама займусь расследованием, а когда узнаю, моментально расскажу все главному редактору газеты «Московский комсомолец» Паше Гусеву. Знаю его сто лет, еще со студенческой поры. Вот тогда и поглядим, кто из нас растяпа и неумеха, а кто блестящий детектив!

– Ладно, Андрюшенька, – пробормотала я, поднимаясь, – поеду, пожалуй.

– Зачем же приходила? – внезапно спросил майор.

– Да так, Дегтярева потеряла, не звонит, вот и заволновалась…

– Зря, занят он, освободится и свяжется с тобой.

Майор даже не пытался скрыть, насколько он ждет моего ухода. Я не стала томить приятеля и сделала ручкой:

– Пока.

– Пропуск давай.

– Какой пропуск, – прикинулась я идиоткой, – сказала же, как пролезла.

– Ну-ну, – вздохнул Андрюшка, – посмотрю теперь, как назад вылезешь.

Я вышла за дверь и с трудом удержалась, чтобы не шарахнуть ею со всей дури о косяк. Не буду кипятиться. Как гласит китайская мудрость, если спокойно сидеть на берегу реки, вода сама пронесет мимо труп врага.

ГЛАВА 8

Лучше всего мне думается по ночам, в особенности если есть возможность тихонько выкурить сигаретку. Домашние крайне отрицательно относятся к табаку. Особняк в Ложкино объявлен бездымной зоной, и приходится пускаться на всяческие ухищрения, дабы предаться пагубной страсти. Но у Харитоновых в доме никто не налагал запрета на сигареты. Таня спокойно расхаживает, куря свой «Рок», пепельницы совершенно открыто стоят во всех комнатах; одна весьма кстати пристроилась у меня в спальне.

Я вытащила «Голуаз» и с наслаждением затянулась. Нет, все-таки страшно приятно курить в удобном кресле. В Ложкино летом и осенью мне предписывается выходить в сад, зимой, правда, разрешают в виде исключения вынимать сигареты в помещении, в каморке под лестницей, где Ирка хранит пылесос и тряпки. Яростные нападки на «дымоглотство» мои дети объясняют благими порывами: не хотят, дескать, чтобы мать в расцвете лет погибла от рака легких.

Я смотрела, как хрупкий синий дымок медленно поднимается к хрустальной люстре, и пыталась привести мысли в порядок.

Бывают младенцы, которых ангел целует в лоб при рождении, и из них получаются впоследствии великие люди: писатели, артисты, художники, гениальные ученые. Но в тот момент, когда я появилась на свет, божий посланец, очевидно, задремал от усталости, и мне не досталось никаких особых качеств. Как ни печально признавать, но я, к сожалению, не представляю из себя ничего интересного.