После ее смерти хоромы должны были достаться в равных долях – Любовь Вадимовне и Свете, тем, кто так преданно ухаживал за ней.

Красивый бланк с печатями и подписями она вложила в толстый конверт, а затем отдала Любовь Вадимовне.

– Спрячьте покуда в сейф, вскроете после моей смерти.

– Вам еще жить и жить, – улыбнулась заведующая, но протянутое убрала.

В субботу прибежала Алена. Как всегда, без разрешения влезла в холодильник и быстро съела приготовленные Светой котлеты. Мать подождала, пока дочь утрет жирные губы, и сказала:

– Оформила дарственную…

– Мамонька! – пришла в восторг младшенькая. – Правильно, незачем этим хабалкам ничего давать…

– Не на тебя, – прервала генеральша, – на Свету!

Секунду Алена молчала, затем начался невероятный скандал.

– Засажу, объявлю сумасшедшей, недееспособной, старая дура, выжившая из ума идиотка! – бесновалась девушка. – Как посмела меня обделить?!

– Бумага составлена по всем правилам, ничего ты не сумеешь поделать! – спокойно ответила мать.

Алена кинулась вываливать на пол содержимое ящиков.

– Где она, где, – вопила девица, почти полностью потеряв самообладание, – найду и уничтожу! Ну погоди, ты скоро подохнешь, две жизни не живут, а я первая войду и разорву дарственную! Но только не надейся, что приду раньше, чем ты окочуришься!

Она вылетела из квартиры, прошипев напоследок:

– Гадина!

Людмила Сергеевна оглядела разгром и вздохнула. Странным образом ее душевная боль утихла. Все встало на свои места. Дочерей у нее нет, зато есть верные подруги.

ГЛАВА 23"

"Я выскочила на улицу и села на скамеечку возле памятника. В квартире у генеральши ужасно пахло валокордином, куриным бульоном и несвежим постельным бельем. А мой нос слишком нервно реагирует на раздражители. Впрочем, голова скорей кружилась от обилия информации. Следовало переварить ее в тишине и спокойствии. Обычно люди в поисках уединения несутся к себе домой, но не мой случай. Стоит появиться на пороге, как моментально навалятся домашние с проблемами, животные с ласками… И если учесть, что сейчас мы живем в гостях, придется улыбнуться хозяйке и делать хорошую мину при плохой игре. А мило щебетать с Татьяной мне совершенно расхотелось, она перестала мне нравиться. Безусловно, Людмила Сергеевна обидела дочь… Но бросить одинокую старуху жить почти впроголодь…

Хотя, если вспомнить неприятный разговор, который вели сестрицы в кабинете, вроде Татьяна давала доллары, как она выразилась, «несчастной матери». Скорей всего Алена тратила их на себя. Ну и семейка!

В двух шагах от памятника виднелось кафе, над которым вздымался гордый транспарант: «Шаурма по-турецки». Что ж, лучшего места для обдумывания проблем не найти. Давно поняла – максимально одиночество можно ощутить, лишь находясь в толпе.