Ну Владимир Петрович и распсиховался, на весь подъезд кричал:

– Не позволю честную фамилию Федотовых позорить! Никогда никто из нас хулиганом и бандитом не был! Не желаю иметь в роду алкоголика и негодяя! Записывайся на фамилию матери или вообще живи без фамилии – просто Павка-уголовник! Да и зачем тебе Федотовым быть? Скоро по этапам пойдешь! Друзья-урки кличку дадут!

Павел побледнел и вылетел за дверь. Через пару недель он сунул отцу новенький паспорт:

– На! Доволен теперь?

Владимир Петрович, успевший забыть о скандале, так и сел. В документе, в графе фамилия, каллиграфическим подчерком оказалось выведено – «Филонов».

В этот момент раздался громкий стук в стену.

– Павел вернулся, – сообщила Лиза.

– Откуда знаете? – удивилась я.

– Он всегда башмаки в угол швыряет, – улыбнулась соседка, – слышали стук?

Павел оказался щуплым, почти прозрачным парнем. Копна спутанных грязных волос падала ему на лоб, лицо выглядело изможденным, серым, совершенно больным. Несмотря на теплый апрельский вечер, он кутался в огромный свитер. Мешковатый трикотаж висел складками, и казалось, будто внутри пуловера вовсе нет тела.

– Вам кого? – хрипло спросил мужик, отступая внутрь грязного холла.

Его явно ломало. Лоб внезапно покрылся каплями пота, тонкая жилистая шея странно задергалась.

– Павел Филонов? – спросила я, входя внутрь захламленной квартиры.

Контраст с апартаментами Елизаветы Корниловны оказался разительным. Обои свисали грязными лохмотьями, в когда-то сверкающей хрустальной люстре горела всего лишь одна лампочка, на полу кучи грязи, и запах стоит соответственный. Просто нора, а не жилье человека. Впрочем, говорят, звери соблюдают в берлогах чистоту.

Кстати, мне всегда были непонятны таблички на дверях магазинов «С собаками вход воспрещен». Значит, я не могу войти в булочную с Банди или Снапом, а грязный, вонючий, вшивый бомж, распространяющий вокруг себя запах мочи, дорогой гость? Ну и где справедливость? Мои псы регулярно принимают ванну, всегда после прогулки моют лапы, принимают таблетки от глистов и пахнет от них, как от маленьких детей – молоком, геркулесовой кашей и хорошим шампунем. И вообще, собаки намного лучше людей. Скажите, когда-нибудь видели ротвейлера, напившегося в дым и избивающего хозяев? А болонку-наркоманку? Или пуделя-убийцу? Да ни одно животное не кинется на другое без всяких причин, люди же…

– Чего надо? – просипел хозяин, ежась.

– Меня прислала Катя Котова, – сообщила я с серьезным лицом.

Павел поднял руку, похожую на сухую ветку, и взъерошил волосы.

– Не помню такую…

Ну и не удивительно, я сама с ней незнакома, но должен же у меня быть повод для визита.

– Вы гримировали ее сестру, жертву автомобильной катастрофы.

– Вполне вероятно, – легко согласился Филонов.