Когда же она узнала, что Пушкин буквально вытащил Агату с того света, ей стало так стыдно, что хоть плачь. Жаль, что плакать она не умела.

– Во всей этой дикости, моя милая, непонятно одно, – сказала тетушка с набитым блином ртом. – С чего вдруг Алабьев на тебя так взъелся?

– Не могу понять, – отвечала Агата, поглощая Дарьину вкусноту. – Только подумайте: пробрался за мной на кухню – хотел поленом убить. Потом полез на ледяную горку – пытался столкнуть. И чем кончилось? Втащил в номер, очнулась связанная по рукам и ногам… Удивляюсь, что там же не придушил…

Агата Кристафоровна запила блин хорошим глотком домашней настойки.

– Когда я постучала к нему, Алабьев старательно прятался за шторой и говорил шепотом. Если бы знать, что ты там лежишь без сознания… Потому и не убил, что я могла поднять шум. Для меня был устроен твой выход с ним под ручку.

Агата притронулась к затылку: удивительно, но голова не болела, была чистая и ясная.

– Ничего не помню… Как влили в меня чуть не бутылку, все смешалось…

Тетушка погладила ее по руке.

– Бедная девочка, сколько натерпелась… И все-таки: где ты Алабьеву дорогу перебежала? Может, во Франции что-то было?

– Клянусь вам, Агата Кристафоровна, в Ницце видела его издалека… В Москве разве только в прихожей. – И Агата повторила историю с отражением в зеркале.

На вкус тетушки – совершенно безобидную.

– Но ведь его не должно было быть в доме, – сказала она, задумчиво жуя блин.

– Конечно. Иначе Валерия не посмела бы устраивать вечеринки.

– Если он тайно вернулся, с кем Алабьев говорил в доме? Он же общался с кем-то, кто был в комнате, и ты не могла увидеть?

– Остается только мадам Алабьева, – сказала Агата, невольно вспоминая то унижение, которое пережила в кофейной. Но и оно теперь казалось сущим пустяком. – Кирилл Макарович пришел позже всех, не мог его заметить… Он был уверен, что отец уехал… Матвей был наверху с вечной коробкой бабочек…

Мелкая мысль посетила тетушку и крепко засела в голове. Настолько, что она отложила вилку.

– Матвей, – сказала она. – Мальчик в гимназию не ходит…

– Да, он немой и глухой…

– Значит, должен сидеть дома. Почему же на мой звонок не открыл? Где была кухарка, которая за домом должна присматривать?

Тут и Агата отодвинула тарелку.

– И мне никто не открыл… Я видела, как мадам Алабьева заперла дверь и побежала.

– Странно…

За столом воцарилась тишина.

Дарья выглянула из кухни: не случилось ли чего. Почтенная дама и мадемуазель – обе пребывали в задумчивости… Открытие, как молния, ударило в их головы. Причем одновременно. Как часто случается с дамами.

– Ну конечно, – только и сказала Агата Кристафоровна.

– Как же я сразу не поняла, – проговорила Агата.