– Что прикажете делать, господин Пушкин?

– Не смею мешать вашим обязанностям, Михаил Николаевич…"

"– Ну, как изволите…

Носков дал команду оттащить жертву от проруби и перевернуть. Тараскин с другим городовым, которого Пушкин не знал, взялись за ноги и по-простому дернули на себя. Тело поехало по льду, загибая руки, будто господин желал прыгнуть в прорубь целиком. С некоторым усилием (господин был крупным) городовые опрокинули его на спину. Пристав шагнул к телу, заглянул в мертвое лицо, нахмурился и что-то пробурчал. Не дожидаясь приглашения, Пушкин последовал за ним. Месье Жано не отставал.

– О, мой бог! – проговорил он, снимая теплую шапку. – Месье Пушкин, мне кажется или…

– Вам не кажется.

– Да что же это такое! – проговорил пристав в сердцах.

Присев на корточки перед телом, Пушкин осмотрел вязаный шарф, плотно, в три ряда обмотавший шею. С правой стороны на шарфе виднелась заметная дырка с обугленными кончиками пряжи. Оттянув шарф, Пушкин стал разглядывать горло. После чего приказал перевернуть обратно на живот. Поочередно отодвинув ворот пальто, пиджака и сорочки, он добрался почти что до холки.

– Нашлась булавка? – спросил Носков о том, что волновало его.

Пушкин стряхнул перчатки.

– Следов нет. Передайте доктору, чтобы проверил гематомы в области затылка. Обязательно и срочно.

– Так точно… Что полагаете, Алексей Сергеевич?

С таким же вопросом, только немым, к нему обращался и месье Жано.

– Можно представить, чтобы владелец успешной страховой конторы напился до такого состояния, что полез ночью в прорубь? – ответил Пушкин.

Пристав многозначительно вздохнул:

– Чего в Масленицу не бывает. Даже то, чего не бывает…

– Что он сказал? – Месье Жано не понял точного смысла фразы.

Витиеватость русской речи Пушкин перевел доступно.

– Как жаль, что месье Алабьев так окончил свои дни, – философски заметил француз. – Вероятно, раскаяние и любовь к погибшей жене толкнули на отчаянный шаг…

– Считаете, Алабьев покончил с жизнью?

– Это разумный довод, месье Пушкин.

– Будет разумным, когда мы найдем его чемоданы или баронессу фон Шталь, – сказал Пушкин и обернулся к городовым: – Господа, прошу внимательно осмотреть пруд. Ищите снежный холмик размером с человека, обращайте внимание на край женской юбки, шубки или торчащее перышко.

– Что, еще труп? – вскрикнул пристав.

– Вероятность высока…

Корнеич, про которого немного забыли, протиснулся к начальственным лицам.

– Господа хорошие, не погубите! – Он молитвенно сложил руки. – Сейчас мадам Андреева с дамами и Масленицей пожалуют. Она ведь меня живьем съест и не побрезгует…

– Тебе-то что надо! – рявкнул Носков, который злился на себя за оплошность: надо же было вызвать сыск, не проверив до конца.