Но делала каждое замечание спокойно, не унижая, с выдержкой железной леди, а вот мне к концу обеда уже хотелось скрежетать зубами.

Но я, правда, старалась. И совсем не для того, чтобы порадовать князя. Для себя. Ты или леди, и тогда вправе ожидать и требовать к себе соответствующего отношения окружающих, – или плебейка, на которую смотрят свысока. Положение невесты князя не оградит от насмешек за спиной. А я не собиралась становиться посмешищем из-за собственного упрямства и дурости.

К тому же положение леди, со всеми ограничениями и условностями, все же защищает женщину. Знай я ранее все правила и тонкости, могла бы поставить на место князя и вынудить изменить поведение. Если я леди, то извольте вести себя со мной соответственно, а иначе вы хамло, попирающее все нормы поведения и воспитания.

Самира всю жизнь старалась стать лучше, чем она есть, ради уважительного к себе отношения. Так неужели я не научусь? Только это не давало мне послать все к черту и заставляло, сжимая зубы, следовать указаниям леди Зорганы.

К сожалению, одним обедом дело не ограничилось. Леди Зоргана считала, что я все делаю неправильно. Она была недовольна и тем, как я хожу, и как сажусь, и как встаю…

– Грациознее! Легче! Изящнее!..

А еще, о ужас, я не умею танцевать и правильно приветствовать гостей в зависимости от их титула. И для начала статс-дама принялась втолковывать, перед кем сделать реверанс, кому протянуть руку для поцелуя, а для кого достаточно легкого кивка головы. Кивать тоже меня учили правильно. Занятия танцами вписали в повестку дня, но отложили до разрешения князя.

Ужасно, я после ее муштры еле ноги волочила, а если пойдут еще и танцы, то точно не смогу порхать как бабочка.

Прощались мы со слезами на глазах. Зоргана – от осознания масштабов предстоящей со мной работы, а я – от облегчения, что она уходит. К своему стыду, перед ужином я объявила, что у меня мигрень, и выгнала всех. Просто второго раунда издевательств ни морально, ни физически уже бы не выдержала. Быстро помылась сама, влезла в ночную рубашку и рухнула спать. И плевать, что на улице едва темнело. Шторы задернула, и всего-то делов.

Стоило закрыть глаза, и я тут же провалилась в сон. И снились мне ложки, ножи, вилки, порхающие вокруг. А я голодная, словно неделю не ела, и съесть ничего не могу, пока не выберу правильные. И каждый раз еда ускользала в другую комнату, а там кто-то громко чавкал, доводя меня до бешенства.

И когда я услышала шум сквозь сон, то, толком не проснувшись, схватила с прикроватной тумбочки поднос и понеслась в гостиную, чтобы набить морду тому, кто ест мою еду. Вот так и влетела, с воинственным воплем вышедшего на тропу войны индейца, размахивая подносом, жаждущая крови и мяса.