Директор клиники рыкнул:

– Мария Захаровна, вас разве не ждут дела?

Она мило улыбнулась, поправляя белую шапочку, прикрывающую роскошные пышные локоны, в которые он так любил зарываться, «имея» её сзади.

– В данный момент они в этой палате. Пациентку разместили в моём отделении.

Ева с благодарностью смотрела на человека, решившего ради неё спорить с монстром.

Рустам выдул ноздри. Что? Бунт на корабле? Голубоглазка прислана разрушить размеренную до каждого вздоха жизнь? Подобные бунты нужно пресекать в зародыше.

Он рявкнул, указывая на дверь Маше и медсестре.

– В своей клинике я буду определять, кому и где находиться!

На сердце бедняги стало немного теплее. Хоть одна добрая душа рядом, пусть теперь и за дверью, но на крик в случае чего точно придёт. Незримая поддержка придавала уверенности.

Рустам сложил на груди ручищи, чесавшиеся сомкнуться на горле предмета ненависти.

– Теперь мы одни. Не стоит разыгрывать спектакль со слезами. Меня женскими штучками не пробить! – Он шагнул в направлении кровати: – Рассказывай, как есть на самом деле.

– Не верите мне, позвоните Антону!

– С удовольствием сделал бы это с твоего телефона, – он усмехнулся. – Жаль, ты удачно забыла его в моей квартире!

Ева чувствовала, как вместе с большим человеком вновь надвигается волна животного магнетизма. Она как кролик перед удавом заглядывала в бросающий несправедливые обвинения рот.

Властные губы, взгляд, каждая чёрточка красивого лица. Глаза, горящие холодной ненавистью.

Хотелось забраться под одеяло с головой, чтобы не видеть посланника дьявола. Ледяной, давящий комок в груди, животе. Тонкие пальцы вцепились в край иллюзорной защиты.

Хищный взгляд предугадывал каждое намерение распластанной на постели жертвы.

– Ничего, что я перешёл на «ты»? – он сдёрнул мягкий плед на пол и замер, наткнувшись глазами на то, что оно прикрывало.

Вместе с волной, ударившего в ноздри притягательного аромата открылось то, что невыносимо захотелось потрогать. Воздух стал осязаемо вязким. Кровь жаркими волнами пульсировала в венах, питающих пах. Он усилием воли одёрнул потянувшуюся вперёд руку.

Бесконечно длинные, стройные ноги, голые почти до бёдер. Скомканная на тонкой талии сорочка. Обтянутые холмики трепещущей от страха груди, которые она тут же прикрыла изящными руками.

Выточенная из слоновой кости статуэтка на комоде в квартире матери. Мечта онанистических грёз мальчика Рустика.

Он закрыл глаза, отгоняя мысли, в которых лежал поверх хрупкой фигурки, поддерживая за ягодицы…

Встряхивание головы помогло вернуться в реальность.