Немного шершавые ладони моего гурсана скользнули по бедрам верх. Не спеша, он избавлял меня от мешающей одежды, покрывая поцелуями каждый сантиметр кожи. Шу никогда не спешил, одаривая мое тело лаской. Такой обжигающе горячей. От его прикосновений от макушки до подгибающихся от удовольствия пальчиков на ногах пробивала мелкая дрожь.

Опустившись сверху, Шу накрыл мое тело своим, в такие моменты я ощущала себя маленькой и хрупкой, но такой хранимой и драгоценной. Обхватив мои бедра, он вошел медленно и дразнясь качнулся.Комнату наполнили наши тихие стоны.

Я цеплялась за его плечи, оплетая ногами талию мужа. Хватая ртом воздух, не могла насладиться им. Моим несокрушимым, бесстрашным мужчиной...

Прикрывая глаза, все острее ощущала его в себе. Эту наполненность, жар и принадлежность.

Мне нравилась сама мысль, что я его. Что он мой. И больше ничей.Только мой."

"— Луиза, — его шепот доставлял такое блаженство. — Моя прекрасная Луиза.

Запрокинув голову, ощутила, как тело пронзает огненная волна, скручиваясь спиралью внизу живота. Вспышка и, застонав, я расслабилась в его огромных руках. Он продолжал двигаться, прижимая меня всё теснее к своей груди. Толчок, ещё один и комнату наполнил его рык.

Опустив нас на подушку, он уперся в нее лбом. Улыбнувшись, заметила капельки пота на его шее. Даже в такие моменты от Шу приятно пахло мятой.

— Надеюсь, дети очень заняты, — шепнула, вспоминая, какой шум наделали.

— Стены звуконепроницаемы, — тихо пробормотал он в ответ. — Но только у нас. Их же нам прекрасно слышно. Как же я хочу в отпуск, — он повернулся набок и взглянул на меня. — А лучше, наконец, уволиться. Опостылело все.

— Ты и так почти все время работаешь дома, — подняв руку, я убрала непослушную прядку белоснежных волос, застилающую ему глаза.

— Я торчу в кабинете, Луиза, безвылазно, а хочу лежать вот здесь рядом с тобой, — прохрипел он и, поймав мою ладонь, коснулся губами запястья. — Я написал очередное заявление на увольнение. Уже и не знаю, какое по счету. Никогда не думал, что я настолько незаменим. На сей раз обозначил — желаю заниматься приютом и поиском сирот-нелегалов в системе людей. Посмотрю, какую причину отказа мне обозначат сейчас. Как же, оказывается, сложно свалить с престижной должности.

— Если ты уйдешь, как же мы легализуем наших детишек? — я и рада была, что он предпринял очередную попытку сменить работу, но сомнения оставались.

— Не будь наивной, малышка, можно подумать, я сейчас делаю это законно, — хмыкнул он. — Я устал, милая, таращиться в эти мониторы и таскаться на орбиту, вылавливая там незадачливых пиратов. Меня уже передергивает от этого всего.

— Шу, ты жалуешься? — я приподняла бровь.