Но из кухни раздались громкие женские голоса, а следом и визг Маруси.

Рустам еще никогда не бегал так быстро. Секунда, и он уже там, рядом. Выцепил девчонку и принялся ощупывать руками. Собой заслонил от окна, ну чем черт не шутит!

– Что? – просипел Рус, и как-то разом голос отказал. Смотрел на девчонку и не мог понять, что случилось. Ведь она здесь, рядом. А что-то все равно не так.

Маруся вытерла тыльной стороной ладони льющиеся по щекам слезы. Вид у Рустама был, мягко говоря, не товарный. Кровь по всему лицу. Губы разбиты. Футболка в алых каплях.

Сердце юной девушки не выдержало, заколотилось, рассыпалось осколками – не склеить, не собрать.

– Ненавижу тебя! Как ты мог?! – выкрикнула Маруся.

Рустам подумал, что пол под ним испарился. И грохнулся Нагашев в самое пекло ада. И не знал, что бывает так больно.

Ведь минуту назад говорила, что любит. А сейчас – ненавидит.

Раньше его просто цепляли эти ее слова, коробили. А сейчас разорвали в хлам, уничтожили.

– Марусенька, дочка…, – начала Лина Марковна."

"Рус застыл, заледенел весь изнутри. И не может рук убрать с хрупких плеч, потому что, если уберет – его просто не станет. Маруськины плечи – единственное, что способно удержать Нагашева от безумия.

Но здесь внезапно и неожиданно, Маруся развернулась так, что закрыла собой Рустама от родителей. Смешно же. Едва до плеча ему доставала, но заняла глухую оборону. И уже громче, глядя на отца, прокричала:

– Я люблю его! А ты… Ненавижу тебя!

Рус, кажется, все же умер. И по ошибке оказался в раю.

Выдохнул. Уткнулся в затылок своим лбом, качнувшись вперед. И крепко, до хруста, сжал Марусю в объятиях.

Черт! Он так точно скопытится. Чертовы качели, мать их так!

– Ну я же просил, малыш, – пробормотал Рустам. – Ты обещала не лезть.

Лина Марковна, глядя на молодых людей, застывших у окна, улыбалась. Ее муж, хмурый, собранный, недовольный, стоял рядом с ней, скрестив руки на груди.

Определенно, когда они останутся одни, Заверина потолкует с мужем. Ведь нельзя колошматить будущего отца их внуков. Нельзя! А в том, что у этой парочки определенно появятся детки, Лина Марковна не сомневалась. Но это позже, а пока что следовало урегулировать конфликт. Ведь Маруся была вспыльчивой, как и Алексей Сергеевич. И, кажется, самым благоразумным из всех, собравшихся на просторной кухне, был, как ни странно, хозяин квартиры.

– Рустам, а давай ты покажешь, где у вас здесь ванная комната? Мне бы руки вымыть с дороги, – обратилась Лина Марковна к Нагашеву, которого, кажется, никак не отпускало. Молодой мужчина так и завис, прилип к ее со Зверем младшей дочери и не собирался выпускать.

А та, в свою очередь, не спешила вырываться. Обхватила ладонью мужскую руку, что удерживала ее поперек живота, и злобным взглядом сверлила отца.