Удавлюсь быстрее, чем тебя обижу…

– Дурной ты, Нагашев, – так же тихо ответила Маруся. – Не боюсь я. Просто… Я ж не собачка, чтобы меня сзади… ну… Ты понял…

Маруся еще больше покраснела. А потом и вовсе спрятала пунцовое лицо от карего взгляда.

Рустам понял, что не может он больше сохранять спокойствие. Рассмеялся, да так, что грудная клетка затряслась. А вместе с ней и Маруся.

– Потом обсудим этот момент, – с трудом сквозь смех проговорил Рустам. – Давай помогу.

Рус кивнул на овощи, миску с салатом, соус. Вдвоем молодые люди быстренько все приготовили, а потом и съели вместе с обалденным пирогом.

Рус так и сказал, что пирог получился обалденный. А Маруся немного расслабилась. И да, они подозрительно много болтали обо всем на свете. На разные темы. Будто сейчас слетели какие-то ограничители, удерживающие Марусю. Если ночью она смущалась, окунувшись в новые и пока еще неизведанные отношения. То сейчас девушка словно начала вновь чувствовать себя свободно.

И Нагашеву это очень нравилось."

"Но, конечно же, оставаться весь день вдвоем в квартире Руса они не могли. Марусе нужны были вещи и, как она сама же и заявила, немного времени.

А перед Рустамом была поставлена иная задача: встретиться с Иркой и не убить ее в первую же минуту.

Глава 32

Дома у Маруси вдруг появилась целая куча дел.

Изначально нужно было привести мысли в порядок. А во всем виноват Рус.

Рустам привез ее домой, проводил до двери, перешагнул порог. Но тут же остановился.

Посмотрел на Марусю так, что сердце ухнуло к самым пяткам, а в животе заныло, потянуло, вспыхнуло огнем.

– Если дверь закрою, то пипец, – пробормотал Рустам.

И действительно, дверь осталась нараспашку открытой, вроде послужила гарантией тому, что Рус сейчас уедет.

Но Маруся привстала на цыпочки и легко коснулась упрямо сжатого рта своими губами. А потом оставила такой же легкий поцелуй на мужском подбородке.

Нагашев уговаривал себя, что дел у него – выше крыши, что нужно уладить все вопросы сейчас, срочно, чтобы вечер был свободным и ночь. Ведь не собирался Рус оставлять Марусю здесь. Планировал приехать за ней и увезти к себе. Убедить, что хватит Марусе и половины дня, чтобы поразмыслить и принять их отношения.

Словом, мужчина все спланировал и продумал.

А здесь девчонка нежно целует его. Сама. Робко, но в то же время так жадно, будто признавала его, Руса, своим. И не просто признавала, а ставила на нем печать и подпись, как на том платке, что подарила. Только не на белоснежной ткани, а на теле Рустама появлялись ее, Марусины, инициалы, пусть невидимые, но нестираемые.

– Да пошло оно! – прорычал Рус и хлопнул дверью, закрыл ее на ключ, отсекая их с девчонкой от всего мира.

Из дома Маруси Рустам вышел примерно через час.