— Нет, Ясь! Забрали!

Не в силах контролировать эмоции, отталкиваю его. Словно он в этом виноват.

Но виновата я!!

Иван не отпускает, скользя губами по моим мокрым глазам, щекам.

— Яся…

— Зачем они так сделали?! — задыхаюсь от слез. — Я же сказала — приеду.

— Забрали её! — рявкает он, сжимая меня до боли. — Всë!

Мы сползаем по стене на пол. Я рыдаю у него на груди.

— Я тебе щенка куплю, хочешь? — гладит меня, пытаясь успокоить.

— Не хочу я никакого щенка. Я эту люблю-ю-ю… Зачем мне другая?! — заикаюсь я.

— Ну, всë… всë… Всë!

Сжимает мои волосы, задирая лицо. Смотрит в глаза остекленевшим взглядом.

Веки смыкаются, ведёт ласково щекой по моей. Касаемся носами. Целует меня в бровь. И снова прижимает к груди, утешая. Всхлипывая, слушаю его тревожное сердце. Наши пальцы сплетаются… Вылетаю в болезненную прострацию. Тупо, не моргая смотрю вперёд на стену.

— Не хочу никого видеть, — шепчу вяло.

Он поднимается, берёт меня на руки, уносит к себе. Укладывает на кровать. Закрывает одеялом.

— Спи…

Переодевается, уходит.

Плаваю в его успокаивающем запахе, словно он всë ещё обнимает меня. Обессиленно отключаюсь.

Глава 22 — Рулетка

— Бессо Давидович, я не могу, правда. Я труп… Застряли вчера, полночи её толкали… Ага… — объясняю. — Мышцы до отказа. Надо восстановиться. Алёне Максимовна позвоню обязательно. По весу вниз пошёл, — отчитываюсь я. — Спасибо! До завтра.

Надо возвращаться.

Не хочу туда ехать… Как-то неприятно ворочается внутри. И в тот же момент — тянет… Мне нужно к Ясе. Хорошо бы до того, как она проснётся. У меня для неë лекарство.

Звонит Алексей Михайлович.

— Да.

— Иван, вернись, пожалуйста. Я не хотел тебя обидеть.

— Вы меня не обидели.

— Пойми меня. Ты самостоятельный взрослый парень. Ярославна — инфантильная и тепличная девочка. У вас не одинаковое «дано»! Она не может о себе позаботиться. И защитить себя не может.

— Да я не спорю.

Но он словно не мне, а себе доказывает, почему сказал так, как сказал. Я честно говоря и не заметил бы, если бы Яська не акцентировала.

— Да мне правда всë равно, Алексей Михайлович. Мне особой любви никто в рамках нашего договора не обещал. И я конечно приеду, слово я своë держу. Так что можете не… Не надо, в общем, этого всего. Всë нормально.

— Иван… Я с тобой не в рамках нашего договора сейчас говорю. Как отец.

— Нормальный вы отец. Ярославна вас любит. Через пару часов буду.

— Да подожди ты! Что ж ты такой ёрш! — злится.

Ну, окей.

— Мне, правда, очень хочется, провести с тобой время как-то… более… Наладить отношения… Сделать это не формальным. Но сейчас действительно очень тяжёлый период! Когда это закончится, я всë компенсирую. Обещаю.

— Да что Вы хотите от меня, я не понимаю! — начинаю нервничать я.

— Да я сам не понимаю… — вздох. — Ладно.