Снял платье, аккуратно повесил на стул, надел на меня футболку. Укрыл одеялом. Он вел себя так, словно был моим парнем. От этой мысли по моему телу пробегает дрожь, и я делаю воду горячее боюсь замерзнуть.

Обрывки ночных воспоминаний не оставляют меня. Облепляют мое лицо и шею, словно бабочки. Я закрываю глаза и вижу, как незнакомец сидит рядом со мной и целует в висок, заставляя испытать то, чего никогда прежде я не испытывала. И я тянусь к нему за поцелуем, околдованная им, хотя совершенно не знаю, кто он такой.

Кто этот человек? «Твой Поклонник», – звучит у меня в голове. И я вспоминаю его голос. Этот голос я слышала по домофону. Это Поклонник. Мои ноги слабеют, подгибаются. Дыхание прерывается от ужаса. К горлу снова подступает тошнота, и я зажимаю рот руками.

Я была слишком глупа, думая, что человек, превративший мою спальню в оранжерею, так просто исчезнет из моей жизни. Мне приходится опуститься в ванну, чтобы не упасть. И я сижу, прижав к себе колени, сутулясь в плечах так, что выпирают позвонки. Я ненавижу цветы.

Выйдя из ванной, я стою напротив зеркала, сама себе напоминая привидение. Я морально растоптана и унижена. Неудачный поход в клуб. Я предательница?

«Ты всегда была такой, – хихикает демон, потирая лапы. – Просто вспомни. Вспомни-вспомни-вспомни».

Поклонник называл меня принцессой. Как тогда, в моем странном сне, который приснился мне в ванной. Что это значит? Он уже бывал в моем доме? Следит за мной? Знает обо мне все? Откуда-то наблюдает за мной?

Я закрываю плотными шторами окна во всей квартире, проверяю, все ли на месте, прислушиваюсь к себе и, придя к выводу, что все в порядке, жадно глотаю крепкий черный чай, пытаясь понять, что происходит. И саму себя. Но, разумеется, ничего не получается. Я чувствую себя так, словно лежу в глубокой свежей яме, а меня хоронят заживо.

Бессилие и глухая обреченность наваливаются на мои плечи. В душе наступает ночь – не прекрасная, свежая, звездная, украшенная узорчатыми рукавами Млечного Пути, а глухая, безлунная, страшная, с пластилиновым грязным небом и лютым собачьим холодом.

Единственный проблеск света в этой ночи – воспоминание о болезненном притяжении к тому человеку.

Память подсовывает мне фрагмент, в котором я наблюдаю за его руками, и мне хочется снова дотронуться до его пальцев. Я бью себя по лицу, прогоняя видение. Несколько раз – так, что начинает гореть кожа. Я ненавижу боль, во мне нет аутоагрессии, но она приводит мой разум в относительный порядок. Это действенное средство успокоения.

Я дышу. Глубокий вдох – так, чтобы легкие наполнились до отказа. Выдох. Вдох. Выдох. Все в порядке. Все проблемы можно решить. Я говорю себе это около сотни раз – как мантру. И успокаиваюсь.