Как мне рассказывали, солдат спас, а себя не уберёг — арбалет прямо в глаз попал. Видать, какой-то враг притаился, да и отомстил.

— Давно это было?

— Четыре месяца назад. Я в запасе был, как раз в госпитале поправлялся после ранения. От солдат и узнал.

— Но этот дом выглядит нежилым. Мы до этого жили в другом месте?

— А то! В столице.

— Но как тогда мы с дочкой оказались здесь?

— Когда пришёл в тот дом, выяснил, что сейчас там проживают мать барона и его младший брат, а вас нет. На порог меня не пустили, но я слуг поспрашивал и выяснил, что вы уехали в усадьбу. Подробностей не знаю, вы уж не обессудьте. А вы никаких бумаг не находили?

Качаю головой:

— Нет, но я и не искала.

— Думаю, в вещах этой так называемой экономки что-то может быть. Но лучше давайте завтра поищем — пока мы не знаем, как обстоят дела с деньгами, стоит экономить. И на свечах тоже.

— Разумно.

С улицы прибегает дочка и вываливает на стол несколько груш и яблок:

— Мамочка, попробуй — они такие вкусные!

— Давай сперва поедим чего-нибудь более основательного, — предлагаю я.

— Хорошо, — соглашается дочка и садится за стол.

Супа не осталось, поэтому отмываю кастрюлю, а потом варю рисовую кашу с маслом и сухофруктами. Хотелось бы ещё и с молоком, но его у нас нет. Тем не менее дочка с удовольствием уплетает и такую. Да и мне вкусно.

— Не думал, что вы умеете готовить, — задумчиво произносит Рансон.

Пока корю себя за излишнюю инициативу и пытаюсь придумать оправдание, дочка произносит:

— Моя мама умеет всё! Она даже пироги печёт. Папа очень любил, когда она готовила.

Не знаю, кто больше этому удивляется — я или Рансон. Только я своё удивление стараюсь скрыть. Как-то будни баронессы мне представлялись иначе.

— Понятно, — озадаченно произносит мужчина. — А чем ещё твоя мама занималась?

— Шила мне кукол и красивые платьица, вот только все они дома остались.

— Понятно.

Переводит вопросительный взгляд на меня, но я развожу руками — сложно подтвердить или опровергнуть то, чего я не помню.

После ужина очень хочется помыться. Можно было бы сделать это в ванной комнате, где раньше жила то ли повариха, то ли экономка, но испытываю брезгливость. Поэтому захожу туда, только чтобы взять баночки и бутылочки, стоящие на бортике, потом беру принадлежности для уборки и поднимаюсь наверх.

Отмыв ванную комнату на втором этаже, кладу на стул чистую одежду и уже начинаю раздеваться, как вдруг понимаю, что полотенца у меня нет. Приходится спуститься и порыться в чужих вещах. В одной из комнат половина шкафа занята полотенцами и стопками постельного белья, так что беру нужное и наконец-то приступаю к очищению тела.

Опустившись в тёплую воду, сперва радуюсь, что у меня есть такая возможность, а потом задумываюсь о том, как вообще в этом доме нагревается вода.