Джульетта скривилась, как будто никому из этих источников нельзя верить. Лукас проигнорировал это и продолжил:

— Это означает, что мы не существуем в одном месте. Наоборот, все наши поступки оставляют в мире... нечто вроде следа, большого кольца решений. Каждый наш поступок...

— И ошибка.

Он кивнул и вытер лоб рукавом.

— И каждая ошибка. Но и каждое наше доброе дело тоже. Они бессмертны, все до единого поступки, которые мы оставляем после себя. Даже если никто их не видит или не помнит, это не имеет значения. Тот след всегда будет состоять из того, что произошло, что мы сделали, из каждого нашего выбора.

Прошлое живет вечно. Изменить его невозможно.

— И это заставляет действовать так, чтобы не облажаться, — сказала Джульетта, думая обо всех тех случаях, когда ей это не удалось, и гадая, не стал ли сундук, который они несут, новой ошибкой.

Она представила себя в огромной петле пространства: как она ссорится с отцом, теряет возлюбленного, выходит на очистку. В огромной спирали боли, подобной спуску по лестнице с кровоточащей ногой.

И эти пятна, эти следы никогда не будут смыты.

Вот о чем говорил Лукас. Она всегда будет причинять боль отцу. Как бы это перефразировать? Всегда было будет. Бессмертное время. Новое правила грамматики. Всегда было будет видеть убитых друзей. У нее всегда был будет умерший брат и лишившая себя жизни мать. Всегда была будет та проклятая должность шерифа. И вернуться невозможно. Извинения не заклепки, они всего лишь признание, что нечто было сломано. И зачастую — между двумя людьми.

— Отдохнула? — спросил Лукас. — Готова идти дальше?

Но она знала, что он спрашивает не только о том, устала ли ее рука.

Он обладал способностью замечать ее тайные тревоги. И острым зрением, позволявшим замечать малейшую болевую точку.

— Я в порядке, — солгала она.

И стала искать в своем прошлом какой-нибудь благородный поступок, бескровную тропу, любое прикосновение к миру, которое сделало бы его лучше. Но когда ее отправили на очистку, она отказалась. И всегда отказывалась. Она отвернулась и ушла, и уже не было никакого шанса вернуться и сделать это иначе.

Нельсон ждал их в лаборатории. Он уже подготовился и облачился в новый комбинезон, но шлем пока не надевал.

Комбинезон, в котором Джульетта выходила, и два других, в которых ее чистили, были оставлены в шлюзе. Из них достали только рации, вмонтированные в воротник. Джульетта даже пошутила, что они столь же драгоценны, как и люди. Нельсон и София уже установили их в новые комбинезоны, а оставшийся в коридоре Лукас получил третью."

"Сундук опустили на пол возле расчищенного рабочего стола, и Лукас с Джульеттой встряхнули руки, восстанавливая в ладонях кровообращение.