Там было много смазки, оставшейся после разобранного беспилотника. Она набрала немного ее в ладонь, отыскала в одной из корзин форменную шапочку и прошла в туалет. Мужской туалет. Обычно Шарлотте нравилось наносить макияж, но сейчас ей казалось, что это относится к другой личности и вообще было в другой жизни. Она вспомнила, как перешла от видеоигр к заботам о собственной красоте: Шарлотта себе оттеняла щеки, чтобы они не смотрелись пухлыми. Это было до того, как курс начальной подготовки ненадолго сделал ее жилистой и подтянутой. До того, как пара часов дежурства помогали Шарлотте вернуть ее тело в нормальное состояние, привыкнуть к нему и даже его полюбить.

Она нанесла смазку на щеки: пусть не так выделяются. Немного положила на брови, чтобы они выглядели четче. Мерзкий на вкус мазок прошел по губам, чтобы они не были чересчур красными. Все делалось наперекор обычному макияжу, раньше она такого не делала. Волосы Шарлотта затолкала под шапочку и низко надвинула козырек. Поправила комбинезон, чтобы складки ткани маскировали грудь."

"Маскировка вышла жалкой, принадлежности к женскому полу она совершенно не скрывала.

Шарлотта поняла это сразу. Но она-то знала, кто она. Заподозрит ли ее кто-нибудь там, куда женщинам ходу не было? В этом она не была уверена. И попросту не знала. Как ей сейчас хотелось, чтобы здесь оказался Донни, тогда она могла бы спросить у него.

Шарлотта представила, как он над ней смеется, и готова была уже расплакаться.

— Не смей реветь, — приказала она отражению в зеркале, вытирая глаза. Ее тревожило, что слезы могут повредить макияж. Но слезы все же выступили, хотя и ничего не испортили. Они стали просто капельками воды, скользнувшими по смазке.

Где-то здесь были схемы. Шарлотта перебрала папку с записями Донни, лежавшую возле радио, но схем не нашла. Затем проверила комнату для совещаний, в которой брат проводил много времени, копаясь в коробках с папками. Сейчас там царил хаос. Большую часть его записей унесли. И наверняка собирались вернуться за оставшимися — возможно, утром. А могли заявиться и прямо сейчас, и Шарлотте пришлось бы объяснять, что она здесь делает. На всякий случай надо бы отрепетировать:

— Меня сюда послали забрать.

.. э-э-э... — Искусственно пониженный голос звучал нелепо. Она покопалась в раскрытых папках и разбросанных листах и попыталась еще раз, теперь уже нормальным голосом, только чуть-чуть пониженным: — Мне велели отнести это на переработку, — объяснила она в пустоту. — Ой, а на каком этаже перерабатывают бумагу? — спросила она себя и себе ответила: — Понятия не имею. Вот почему я ищу карту.

Она нашла карту, хотя и не ту, что искала. Матрицу из кругов, от которых к одной точке тянулись красные линии.